Урок 2003-05-25
РАБАШ
Порядок собрания группы
Мы прослушали статью РАБАШа «Порядок собрания группы». Что значит порядок собрания товарищей? Как человек должен упорядочить своё отношение к группе. Если мы хотим получить от группы силы, чтобы продвигаться каждый раз всё больше и больше, и разумеется, каждый раз, продвигаясь, мы нуждаемся в больших силах. Желание получать растёт, помехи растут, и нам нужно получить помощь против них, и в понимании, и в вере, и в концентрации, и в устремлённости к цели, в важности цели. Все эти вещи — это условия, посредством которых мы растём.
Начинаем с почти нулевого желания получать к духовному, очень маленького, которое называется точка в сердце, и эту точку в сердце мы можем увеличить только из помех, которые добавляют к этой точке все желания, которые пробуждаются. И у нас никогда нет в нас самих сил, которыми мы можем сами справиться с любым, даже самым маленьким желанием, которое пробуждается в нас. А каждое желание — либо мы властвуем над ним, либо оно властвует над нами с точки зрения продвижения к духовному. Т.е. либо мы обязаны служить этому желанию как оно есть, либо нет.
Либо мы властвуем над ним, что несмотря на то, что к нам приходит помеха, а помехами называются только те, которые отрывают нас от слияния с Творцом. Что мы прежде всего должны быть привязаны к Нему, как мы получили это изначально как точку в сердце, что привязались к Творцу настолько, насколько могли понять, почувствовать, увидеть, неважно, получили пробуждение, и это пробуждение мы должны хранить на фоне помех. И если так, то мы продвигаемся. Силы для этого у нас нет.
Как эти помехи приходят, они как бы всплывают изнутри нас, приходят из нас самих, но это как бы со стороны пробуждаются новые злые силы, и нам тоже нужно вооружиться против них новыми добрыми силами. Как, несмотря на помеху, каждый раз возвращаться к тому же направлению мысли, а не к тому, что помеха привлекает к себе внимание, а на фоне помехи продолжать стремиться к Творцу.
Здесь нам нужна помощь группы. И чтобы получить помощь от группы, есть 2 условия. Прежде всего, есть ли у меня величие цели. Если нет у меня величия цели, то как я обращаюсь к группе? Я не обращусь к ней получить от неё помощь. А если допустим, есть у меня величие цели, то откуда я знаю, что мне нужно обратиться к группе? Откуда я уверен, что группа может ответить мне на то, чего мне недостаёт, обеспечить мне эти силы? И обращение к группе — с чем оно связано?
Я должен заплатить группе, чтобы получить от неё помощь. Мне нужно при этом подчинить себя, сделать себя маленьким по отношению к остальным — и это большая работа. Может быть, я не способен, или может быть, я не хочу. И в этом тоже могут быть помехи, не напрямую к Творцу, а во всём этом процессе, что сейчас я обращаюсь к группе и потом ещё ко всяким действиям, которые я совершаю по пути.
Т.е. здесь много подготовок, которые мне нужно сделать, чтобы этот процесс завершился как надо: обратиться к группе, верить, что она способна мне это обеспечить, что у неё есть сила обеспечить мне это; что Творец намеренно поставил группу так, чтобы я мог ею пользоваться, что именно в этом мой единственный свободный выбор — прилепиться к Творцу, вооружиться силами группы. Нет у меня, кроме этого, никакого средства вернуться и прилепиться к Нему, изнутри себя никогда не выйдут у меня новые силы для этого. А от группы я могу получить только при условии, что я ценю её и подчиняю себя.
И здесь есть процессы, процессы работы с самим собой, с группой, с Творцом — что в итоге называется «порядок работы». В порядке этой работы есть также и порядок обращения к группе. Чтобы ещё до падения вооружиться силами, в оценке группы, я должен работать с ней. Чтобы в то время, когда я падаю (я упал относительно важности Творца), вcё же может быть я не упаду относительно важности группы. Упал может быть относительно важности группы, но вcё же есть у меня какое-то решимо, что у меня есть товарищи, и они помогут мне хотя бы в чём-то другом, если не точно в моём направлении, в моём устремлении к Творцу.
Т.е. я заранее обязан построить свои отношения с группой так, что когда я упаду с величия, с важности, мне будет как можно легче, удобнее с моей стороны обратиться к группе, и чтобы группа тогда сразу обнаружила, что она должна мне помочь, даже если я не прошу её, и что эта помощь будет целенаправленной.
Поэтому нужно что называется «собрание товарищей». Собрание товарищей — т.е. предварительные подготовки к падениям, к спускам, перед посторонними мыслями. Что мы садимся вместе, т.е. строим общую структуру, чтобы она была для нас как хранилище сил, как та самая сила, которая поможет каждому из нас во время спуска.
И здесь мы должны уже понять, что мы должны требовать от собрания товарищей. Прежде всего — величие цели: чтобы группа могла обеспечить мне величие цели каждый раз так, чтобы я не оторвался от связи с Творцом. Как? Мы строим такую группу, где каждый постоянно заботится внутри себя, чтобы величие цели было важным, чтобы мы постоянно воодушевлялись от этого, чтобы мы по-настоящему заботились об этом, постоянно об этом думали. Ибо нет, кроме величия Творца, по сути силы, которая может притянуть нас к Нему.
Тогда мы уже строим в группе некую особую силу, которая называется «важность Творца», «важность цели», и эта сила излучает нам силы. И если помехи приходят (а они обязательно должны быть, иначе как мы продвинемся, если не на основе помех), они стирают нам, как волна воды, которая стирает то, что есть, что было до неё, — когда проходит по нам такая новая волна, тогда не остаётся никакого строения важности Творца, которое мы построили. И это приходит именно к человеку, который подготовил себя, — волны, и большие волны. И частота этих волн и высота их зависит от подготовки человека.
Ведь в итоге мы обязаны пройти определённое количество волн, чтобы достичь духовного, а затем через духовное — до Конечного Исправления. Отсюда видим, что прежде всего, если после волн мы встанем и снова упадём, и снова встанем, мы всё время должны строить важность Творца, и это непрекращающаяся работа №1 внутри группы.
Теперь: когда приходит волна и человек падает, должна быть теперь подготовка со стороны группы — позаботиться о том, кто упал. Написано: «Узник не может освободить сам себя из тюрьмы». Должна прийти к нему внешняя сила и спасти его. Иначе это не называется, что он упал и находится в плену сил разделения. Эту команду, которая поможет ему, спасёт его, человек обязан построить вокруг себя и представить себе, что если он действительно упадёт, он готов к тому, чтобы они позаботились о нём.
Ведь действительно готов быть в их руках как младенец, или как раненый, или как мёртвый — что только они могут вырастить его, или вылечить его, или похоронить его — сделать исправления.
Что такое раненый? Он живёт с плохой вещью внутри, от которой нужно его вылечить, т.е. это зло можно исправить на добро. А если это зло одолело его, и он уже буквально находится под властью зла (это называется «как мёртвый»), тогда нужно похоронить его. Т.е. те желания, те состояния нужно похоронить и начать новые состояния.
Тогда человек должен заранее подготовить себя к тому, что есть состояния, когда он полностью буквально в руках группы находится, и готов отменить себя во время спуска, падения, смерти перед группой, чтобы они позаботились о нём и сделали всё, о чём он сейчас с ними договаривается, что они сделают.
Т.е. в группе должно быть, помимо величия Творца, также и понятие помощи каждому, кто падает — внутри группы; а у человека — подготовка, чтобы ему помогли. Готов отказаться от всяких помех, которые тогда есть в нём, что может быть он не хочет от них избавиться, находится в таком состоянии, что они властвуют над ним. И буквально видит группу, что она нехороша, и что он упал, и по тому как он упал, тоже видит, как написано: ученик, которого изгоняют, изгоняют его рава вместе с ним.
Т.е. если человек падает с духовного, то в его глазах и Творец, и группа — все падают. Т.е. он должен заранее подготовить эти системы, чтобы, несмотря на то что он будет в таком состоянии, у него уже будет подготовка, чтобы думать иначе.
И также он должен относиться к группе — что группа сама должна не только ему, но и по отношению к другим его товарищам — величие Творца, которое она обеспечит его товарищам, и также готовность позаботиться о них, когда они упадут. Тогда он готов участвовать в группе в самой активной форме, всё время добавлять ей возвышение цели, величие Творца, возвышение цели, величие Творца и готовность помочь каждому.
Все эти вещи должны быть связаны только с одним, с одной целью — прилепиться к Творцу, к Нему вперёд. Если делают какие-то подготовки, какое-то собрание, какие-то вещи, в которых не видят по-настоящему связи с этой целью, то не выполняют это, не делают это, не планируют, вообще не касаются их.
Нужно сначала выяснить, что действительно каждое действие, которое мы планируем, каждый вспомогательный механизм, который мы хотим построить в группе, он должен быть связан напрямую, или может быть косвенно, но чтобы нам было ясно, что это так, — с постижением свойств Творца, с постижением Самого Творца.
И когда садятся, нужно уже заранее знать, о чём говорят, какое сейчас свойство, силу, систему группы мы собираемся развивать, обсуждать, чего нам недостаёт, как исправить и укрепить это. Чтобы всем было ясно, что мы делаем. Почему? Потому что сейчас, в общем усилии, когда мы сосредоточены строить эту систему, ещё какой-то внутренний механизм в ней, один из очень многих, может быть, которые есть в этом понятии «группа», чтобы всем было ясно, что мы делаем, куда направить усилия, не отрываясь от внимания к Творцу, что это ради Него мы делаем, чтобы продвигаться к Нему. И соответственно этому обсуждаем все наши состояния и улучшаем эту общую силу, которая называется «группа».
Человеку самому тяжело определить, как он отрывается от связи с Творцом. Когда приходит помеха, начало падения, не само падение, как я, как товарищ, могу определить это и помочь в этом товарищу?
Мы находимся в состоянии, которое называется «скрытие лика». Т.е. мы не знаем, что с нами происходит. В духовном… Есть человек, допустим ребёнок. Я помню себя. Я ем, встал из-за стола, прыгаю, бегу. Мама говорит:
– Ну, когда ты снова придёшь есть?
– Какой есть, когда? Я не хочу
– Но ты захочешь через несколько часов.
Я не понимаю, что захочу. Т.е. я действую по своим ощущениям и не верю, что может быть другое состояние. Я не понимаю этого, не схватываю, что через 5 часов я снова захочу есть и мне нужно будет снова прийти к маме, чтобы она дала мне еду. Я помню себя, я не понимал этого. Правда.
Я думаю, дети так устроены. Потом мы становимся умнее, развитее, есть опыт, и мы понимаем, что снова придёт время, когда я буду так, тоже в таком состоянии. Но в тот момент я не чувствую. Приобретая такие системы мудрости, помимо ощущения, я уже могу с их помощью предполагать другие состояния.
Мы находимся в скрытии в начале пути в таком, что я сейчас нахожусь в хорошем состоянии — подъём, всё прекрасно. Я не чувствую, что в тот момент, когда я уже сейчас нахожусь как будто закончил есть, и я уже сейчас начинаю как бы становиться всё более и более пустым от еды, и скоро захочу есть.
То же самое. Я может быть уже начинаю опустошаться, опустошаться, опустошаться. Окружающие света, которые сейчас были близки ко мне и давали мне ощущение подъёма, они сейчас отдаляются, как мама, которая отходит от ребёнка, чтобы научить его ходить, ставит его и отходит, и ждёт, чтобы он сделал один шаг вперёд. Это называется «скрытие».
Она сделала скрытие для младенца, и он стоит и плачет. Это называется, что окружающие света отдалились от меня, и я не знаю, что делать. Скрытие пришло ко мне, и я чувствую себя… «ты оставила меня, и что теперь происходит?» Буквально состояние: не чувствую, не вижу, не знаю, что делать. Как младенец, стоит так и плачет, и чтобы кто-то его подхватил. Какая мама плохая, бросила.
Т.е. мы не можем оценить состояние правильно, даже если бы мы его видели, потому что мы младенцы. Но как правило, наш спуск начинается с того, что мы не видим. Как ребёнок, который поел, он не чувствует, что через 5 часов… Примерно 2 ближайших часа вообще. Потом он начинает да, хотеть, но ещё не нуждаться. А потом может быть да, и пока он возвращается обратно… Пока он возвращается обратно к маме есть.
Т.е. мы только потом, через некоторое время, когда уже эти окружающие света отдалились на заметное от нас расстояние, тогда мы по этому заметному расстоянию: «О! Сейчас я понимаю, что нахожусь в другом состоянии». Вдруг, что уже спуск. Что такое спуск? Сейчас я понимаю, что уже отключился от направленности к Творцу, а лишь наслаждался состоянием для себя, без всякой связи с Ним. И сейчас наконец ко мне приходит понимание этого, и это понимание, что Творец напоминает мне таким образом, что я забыл о Нём — я называю «спуском».
Почему это спуск? Это буквально призыв свыше вернуться к Нему. Тогда с одной стороны, это помощь. Но с другой стороны, это помощь без наделения силами. Я только чувствую это. Что мне теперь делать? Как это использовать? Тогда либо я сижу, оплакиваю себя как больного или как мёртвого, о котором сожалеют; либо я способен из этого состояния обратиться к группе — к тому, кто мне поможет.
Это зависит от подготовки. Настолько ли подготовка, моя связь с товарищами, велика, что не важно, в каком падении я окажусь, или какова величина падения (могут быть такие падения, что да, а может быть и нет, зависит от глубины падения), я могу обратиться к группе сам.
И они ещё не видят, что я нахожусь в падении. Или может быть, я нахожусь в таком состоянии, что уже не могу обратиться к ним. Что это значит? Что у меня разрыв с ними, они мне уже не важны, я не верю, что могут мне помочь, т.е. окружающие (света) настолько отдалились, что и те силы и системы, которые я построил с группой, уже не кажутся мне — не действуют.
И тогда я буквально тоже не могу воспользоваться помощью группы. Это «вопрос веры», что называется. Т.е. нужно заранее вооружиться такой верой, чтобы группа действительно была способна это сделать. Бааль Сулам пишет об этом в статье: ученик, которого изгоняют, изгоняют и его рава вместе с ним. Т.е. если ученик заранее строил систему важности рава такую, что даже когда он падает, рав остаётся для него важным… И это посредством упражнений, как в армии: мы делаем тренировки, вводим себя как бы в отрыв от Творца, как будто мы представляем себе всякие помехи и как будто мы преодолеваем их.
Эти подготовки — это хорошо. Потому что действительно потом, когда это происходит, это помогает. И то же самое с группой: человек может сделать так, что даже когда его изгоняют, он в падении, группа вcё же не раскрывается в его глазах тоже в том же месте, что ничего не стоит сейчас, а остаётся важной, важной для исправлений.
Но допустим, случилось с ним, и он не может обратиться к группе сам. Даже если может обратиться — здесь вопрос в том, насколько он (и это зависит от группы и от него) видит себя находящимся в плохом состоянии.
Может быть, что его состояние — это действительно падение, но он не оценивает это состояние как плохое. Ведь плохо — это значит, что при отдалении от Творца ему плохо. И оценка группы в этом как раз может помочь.
А если, допустим, он сам не может — может ли группа распознать в нём, что он уже не может обратиться к ней и находится в таком спуске, что просто нуждается в особой силе со стороны группы?
Что такое особая сила со стороны группы? В группе должна быть сила заботиться о каждом и обо всей группе — никогда не падать. Просто. Мы должны об этом всё время молиться, постоянно — что я всё время забочусь об этом, всё время молюсь об этом, чтобы мы всё время только поднимались.
Если мы всё время заботимся об этом, то даже те, кто падает, сразу (даже если не обращаются) тоже получают на себя излучение этой силы и могут снова присоединиться к общему ходу.
Т.е. мы обязаны запустить общий мотор на всех — не падать на деле, а падать только для того, чтобы почувствовать, что снова я присоединяюсь к действию. Т.е. группа, даже если человек отключается и не понимает, буквально ранен сейчас, он не чувствует и не видит и ничего, находится в спуске, нет у него никакого осознания этого, — группа построила силу в молитве и всё время поддерживает эту силу в молитве, в заботе о том, чтобы быть сосредоточенными на Творце, чтобы эта сила действовала на все её части.
А кроме этого, должна быть внутри группы может быть некая подгруппа, которая заботится об этих вещах по-настоящему, на деле, как сила обязанности, которую они на себя взяли. И они заботятся прежде всего, чтобы вся группа всё время молилась о том, чтобы была сила помощи каждому, чтобы группа буквально была как поставщик окружающих светов, которые держат всех. И они должны требовать это от группы. И они должны также заботиться о каждом и обращать внимание на каждого, есть ли какие-то признаки, что определённо этот человек… Немного что-то с ним случилось, и действительно он находится в таком состоянии, что сам уже не контролирует своё состояние, отвлёкся от того, где он находится, и тогда нужно пробудить его.
И насколько у этих товарищей, ответственных за пробуждение, есть возможность… Т.е. мы даём им место, это их обязанность — прийти и встряхнуть человека напрямую, позаботиться. И также позаботиться о том, чтобы он как-то отреагировал. Может быть, он уже не реагирует и не может и т.д., тогда вывести его из группы вообще может быть. Или предупредить его и т.д., но не оставлять это состояние как состояние, с которым можно как-то смириться. Группе запрещено соглашаться, что есть в ней какой-то товарищ, который находится не в 100%-ном подъёме, устремлении, связи с общим подъёмом, который группа строит в направлении Творца. Цель обязана быть 100%-ной. Меньше этого — нет!
Эта молитва, в которой человек должен быть всё время, что мы всё время будем подниматься, — нужно для этого думать в целом о группе или в частности о каждом товарище?
Молитва когда я молюсь… Что значит молюсь? Что я забочусь. Что такое молитва? Некая забота в сердце. Есть хисарон, и этот хисарон приобретает у меня некий образ, я его каким-то образом строю, придаю ему особую форму. Есть у меня хисарон между мной, группой и Творцом. И то, что я упорядочиваю его особым образом, это называется «молитва».
Этот хисарон, который я упорядочиваю, должен быть таким, что я хочу, чтобы в группе, т.е. в моём окружении, от которого я завишу, как Бааль Сулам говорит: если я завишу от неё на 100%, в ней должно быть на 100% только одно — сила, притягивающая к Творцу. Это то, что я хочу, чтобы она оказывала на меня: важность Творца, слияние с Ним, направление к Нему, не важно вообще как мне это сказать — это я хочу, чтобы было в ней.
Если мне нужно выбрать группу, которая будет влиять на меня, это то, что я хочу, чтобы было в группе. Ничего кроме этого мне не важно. Я не хочу, чтобы за счёт этого, чтобы этого было меньше, были бы ещё всякие вещи. Мне не важно, красива она или не красива, или есть у неё всякие такие формы или другие, вообще не важно — это на 100% мне нужно, чтобы было там. И чтобы это направление к Творцу она обеспечивала мне на 100%.
А другим людям — почему нет или почему да? Если другие люди не будут получать от неё то же впечатление, как я, то как они смогут присоединиться к той же молитве и построить такое в группе, ведь группа состоит только из наших частных сил? Если каждый не позаботится, чтобы в группе было некое хранилище наших частных сил, стремящееся, связанное устремлённостью к Творцу, эта общая сила не будет действовать на нас, то что тогда мы сделали? Т.е. я как бы должен молиться за всех товарищей, чтобы у них были такие силы, желания, построить такое хранилище в группе сил притяжения к Творцу, общую силу притяжения к Творцу. Тогда я должен по-настоящему заботиться, я должен чувствовать, что я завишу от них.
В целом или в частности, один к одному?
О каждом в частности я тоже должен знать, заботиться. РАБАШ нигде не пишет, что должна быть какая-то контрольная комиссия или комиссия заботы о подъёмах и спусках, воодушевлении, направлении и о чем-то ещё, он не пишет об этом. Это просто мы пытаемся как-то сделать это как ещё одну внешнюю систему. Но на самом деле никто не должен в этом расслаблять себя, что уже всё, есть кто-то: Муши заботится, слава Богу — я к этому не отношусь, я освобожу свою голову от этого. Это не поможет. А мы обязаны каждый быть в такой заботе.
А если человек выберет себе несколько людей, о которых он будет заботиться внутри группы?
Нет, не нужно сосредотачиваться на нескольких людях внутри группы и заботиться только о них. Я должен заботиться обо всех, потому что я, по сути, завишу от всех. Почему Бааль Сулам говорит, что если кто-то не вкладывает 100%, он ворует? Ну, какая мне разница если кто-то там немного недодал? Немного не додал — т.е. всё — я уже обязан, согласно определённому числу людей — чтобы каждый дал на 100%.
Можно ли заботиться о ста…
Тогда если я забочусь только о нескольких, а о других нет, кто знает, что происходит там с другими? Силы притяжения, спасения, достаточной для достижения цели, не будет. Тогда что мне от того, что я забочусь? Ты хочешь сказать: давай разделим группу, я забочусь о троих, а ты о четверых, и так мы покрываем всю территорию?
Можно ли увидеть в поле зрения 100 человек одновременно?
Верно, ты прав, что мы не можем заботиться, допустим, группа — это 100 человек, и чтобы я заботился о ста людях, я не могу сосчитать больше 5-ти. Не зря у моей руки 5 пальцев, т.к. это может быть перед глазами, я одновременно охватываю 5. Но 6, 7 — это уже проблема. Больше 10-ти — это для меня уже вообще даже тяжело считать. 14, 13, 15, 16 — это уже за моими пределами. Да, так мы устроены.
А здесь это 100. Как я позабочусь, как я буду держать всех перед собой, внимательно так одним взглядом, как я охвачу их? А если бы и охватил, ты думаешь, я мог бы о них заботиться? Или если я охватываю двоих, троих, я действительно о них позабочусь? Что из того, что я охватываю, что я вижу по твоему лицу, в каком ты состоянии? Что мне даст, даже если я узнаю, в каком я состоянии? Мы должны понять, что кроме молитвы за человека, ради человека, у нас нет по-настоящему никакого средства вмешаться в него и помочь ему.
Только посредством нашего желания, что я хочу передать желание кому-то, то только посредством моего желания, а не посредством рук, и ног, и рта. Пусть выйдут из меня тысяча и одно слово, мы видим уже после многих лет, насколько эти слова не действуют. Не действуют. Вы видите, сколько мы пробовали всяких вещей, это не работает. Потому что это не предназначено действовать. С чего это то, что ты производишь движения в воздухе, такие волны звука, и это доходит до моего уха, то это должно дойти до моего сердца? Это очень внешнее пробуждение, мы уже не работаем в этом.
Мы находимся уже в более внутреннем механизме, слова не помогают. Только моя мысль, моё желание, что называется «молитва», что я задействую через своё желание… Хочу задействовать через своё желание твоё желание. Поэтому Бааль Сулам пишет, и РАБАШ пишет, что тем, что мы находимся внутри окружения, окружению не нужно говорить мне «важен Творец», «цель» и вообще говорить об этом, окружению не нужно об этом говорить, даже наоборот, оно может говорить о пустяках снаружи.
А передавать каждому внутри этих пустяков, передавать каждому внутреннее, духовное послание, сильное и точное в связи с целью, и это подействует именно в такой внешней «лёгкой» форме, будто бы противоположной внутреннему [духовному]. Т.е. мы должны понять, что наши мысли и наши желания, что называется «молитва», — это силы, которые действуют, и только этим мы можем влиять один через группу на каждого и на всех. И в этом нет ограничения.
00:41:46 Тебе не нужно быть рядом с группой, внутри группы, вне её, близко, далеко — эта сила действует без ограничения места, расстояния, а зависит только от тебя, насколько ты её задействуешь, «забота в сердце человека» — всего лишь. Поэтому эти системы, которые мы хотим строить внешние: ещё комиссия, ещё комиссия… Нужно делать это? — Ещё разделиться на несколько человек, чтобы я их видел, может быть 5, может быть 10, может быть таких, что хороши для меня, плохи для меня… Этого достаточно?
Мы видели, что это не работает, но мы прошли через это, мы должны были проверить это, увидеть это. Но я думаю, что уже более-менее мы согласны, что все эти вещи, даже если мы сделаем их сейчас, — провал обеспечен. Всё внешнее не влияет на сердце, а только внутренние силы, которые на том же уровне.
Поэтому мы должны определить для себя, где будут сосредоточены наши мысли и желания, как мы хотим, чтобы они соединились в этом духовном пространстве, как бы виртуальном, где они соединятся все, чтобы был механизм, который хранит нас, и об этом заботиться, и таким образом заботиться обо всех.
Вы сказали раньше: представлять падения, сделать такое упражнение, что мы представляем падение.
Как мы… Я сказал, что мы должны представлять падения. Вообще, должен ли человек представлять падения? Нужно всё время быть связанным с Творцом и стараться быть как можно больше буквально на вершине этого ощущения и этого укрепления в Нём. Как я отхожу от этого, и ещё представлять в таких состояниях падения? Это буквально как бы против самого состояния. Я испорчу состояние и буду воображать в нём падения?
РАБАШ описывает это в состоянии, которое подобно старику. Идёт по улице, согнутый такой, как будто потерял что-то. Он заранее предполагает состояние, что он потерял что-то, ведь старик — это называется, что он приобрёл мудрость. Он уже заранее, он так же хочет больше мудрости, и приобрёл её, так он уже видит будущее, что может быть такое. И тогда он как бы представляет это заранее и уже хочет исправить это заранее. Если мы будем хранить себя, что как будто каждое мгновение я уже нахожусь в тенденции спуска, то из этого я каждый раз буду подниматься.
И мы должны представлять себя, как будто уже я нахожусь в спуске. Ведь спуск я никогда не чувствую в начале, я чувствую, что я уже в бессознательном состоянии от духовного. Ты понимаешь? Что соскользнул, знаешь, с 10-го этажа уже, и бум, сейчас я падаю на землю, тогда я чувствую. Знаешь, это когда человек падает с десятого этажа, и сосед на пятом этаже: «Как дела?», — кричит ему из окна, так он отвечает: «Пока в порядке». Понимаешь? Пока не встретился с землёй.
Всё, тогда мы должны представлять эту вещь буквально заранее, предполагать её. И это называется старик, который хочет приобрести мудрость, который видит будущее, ходит согнутый, как будто уже теряет своё состояние, поэтому он мудрый, называется старик, поэтому он мудрый, потому что он сразу уже предотвращает свои падения. Так ходит всё время согнутый, но не падает. Т.е. каждое мгновение вместе с тем, что ты чувствуешь подъём, ты должен добавить к этому свой хисарон к дальнейшему подъёму, насколько ты находишься в состоянии, которое удовлетворяет тебя на 100%.
Как это возможно? Если ты не будешь подвержен своим чувствам, что наслаждаешься состоянием, а будешь думать, что ещё можно добавить, чтобы отдавать Творцу, чтобы добавить ощущение к Нему, в направлении к Нему, в намерении к Нему, тогда ты почувствуешь, что тебе есть что добавить. В ощущении — нет, но в направлении к Нему — да. И тогда у тебя выйдет хисарон. Ведь иначе невозможно представить хисарон во время подъёма когда мы: «Ах, это так хорошо, это вообще, все мои келим полны, я буквально». Ты буквально — нет. Но если к Нему направишь себя, увидишь, что да.
Старец видит будущее, он… Вопрос в том — как мы говорим, какой хисарон есть всегда в духовном? Могу ли я ещё что-то добавить Ему, дать Ему. И тогда человек всё время поднимается. Тогда группа должна построить такое внутреннее сознание, что это то, что нам нужно всё время. Что если я отключаюсь от направления к тому, что ещё я могу Ему добавить, это уже я отключился вообще от правильного хода, я уже нахожусь внутри себя.
Как, если я вкладываю свою силу молитвы в этот механизм, мысль возвращается ко мне каждый раз в более быстром темпе? Отключиться совсем…?
Насколько мы будем больше держаться за устремлённость к Творцу, несмотря на наши состояния — лучше, хуже, хорошие, плохие, неважно, но вcё же мы будем искать эту стрелку, направиться к Нему, состояния уже не в нашей власти, они придут в соответствии с этим в большем темпе, и в разной силе, и по-разному каждый раз, в другой форме каждый раз, и часть на группу, и на всю группу, и на меня одного, и на того одного, и т.д. Это уже не зависит от нас, нам не нужно об этом заботиться. Нам вообще не нужно относиться к виду падения и виду посторонних мыслей, которые приходят ко мне.
Написано, где мысли человека, там он, тогда не стоит заниматься этим грязным бельем, моей свалкой. Я поверх неё должен прилепиться к духовной идее, к Творцу снова. И то, что у меня там есть — это исправится. Я всё равно не могу это исправить, мне нужно прилепиться к Нему, мне нужно посредством окружающего света — насколько я больше буду близок к Нему, мысли, сердце моё будут там, в Нём, тогда эти окружающие света исправят мне это зло, которое всё время пробуждается во мне. И я не могу здесь ничего сделать. Это как младенец, который прилепляется к маме и посредством этого охраняется от всех плохих вещей.
Нет у меня возможности с плохими вещами, которые сейчас пробуждаются, обращать на них внимание, а только — что я младенец. Потому что это такие вещи, что где я, а где эти плохие мысли и желания? Они могут захватить меня и сделать из меня, что хотят. Я обязан прилепиться к Творцу, к высшему, к более высшей ступени.
Если мне нужно полностью отключиться от всех внешних систем, допустим просто собрания тел, это всё равно помогает мысли. Как я каждый раз возвращаюсь к этой мысли? Всё-таки может быть мне нужно ещё что-то внешнее, что вернёт меня к мысли, и тогда я уже начинаю молитву и так далее?
Ты говоришь, что если ты будешь думать о внутренних вещах, внешние вещи как бы исчезают из твоего поля зрения. А я говорю тебе — нет. Начни всё время описывать внутреннюю вещь, и ты увидишь, как внешние вещи, как перчатка, надеваются на внутренние. Ты обнаружишь, что весь мир не против твоего усилия к Творцу, а он устроен именно для этого. Ты увидишь провидение и всё строение мира, насколько оно устроено для этого и идёт таким образом, что нет ничего более подходящего. Тебе кажется, что ты не можешь тогда устроиться в жизни и в мире и внутри себя по отношению к группе и товарищам, нет, наоборот, всё тогда устроится.
Мой вопрос — нужна ли мне внешняя система, которая вернёт меня к этой мысли, и тогда я начинаю вкладывать…?
Нужна ли нам внешняя система, которая вернёт нас к тому же направлению мысли? Нам нужны внешние системы. Что это значит? Если я всё время нахожусь в этой мысли, тогда нам не нужна никакие рамки. Но такого не бывает, мне необходима внешняя система, которая мне поможет. Вот сейчас мы все прилеплены к той же идее, давайте, посмотрим на себя через полчаса. Я не обманываю себя, где мы будем.
Сейчас начинаем что-то учить, через мгновение все мы — все. Давайте, встанем сейчас с наших мест так на полминуты, и увидите, где находится каждый. Что это? Мы должны почувствовать в себе, представить себе эти состояния, и тогда почувствовать, насколько мы должны хранить их каждый раз, насколько нужно заранее молиться, чтобы это не произошло, всё время оставаться в слиянии, в заботе об этом. Это только в страхе. Неспроста первая заповедь — это трепет. Хотя бы такой трепет — оторваться от этого, не отдавать Ему — это уже внутренние вещи.
Как просить помощь у группы? Что это за механизм просьбы помощи у группы?
Просьба о помощи от группы не должна быть посредством того, что я прихожу и кричу: «Ну, кто за Творца — ко мне, помогите мне». А что? Я просто смешиваюсь с ними, они не должны это чувствовать. А я готов и заинтересован прийти и стараться соединиться с ними внешне, и через внешнее получить от них влияние, мысли, желания.
Если снаружи всё устроено, как просить помощь внутренней?
Что значит снаружи всё устроено? Если я нахожусь с ними в том же… Был здесь вопрос по поводу рамок, по поводу того, что мы возвращаемся или не возвращаемся к тем же системам учёбы, всяким вещам, для чего все эти вещи тогда? Тогда это именно для того, чтобы я мог посредством внешней формы включиться с другими во внутренних формах наших, в желаниях наших, в намерениях наших.
Если я включился во внешних вещах…
Ну, это называется «по действиям Твоим познаем мы Тебя» как бы, я прилепляюсь к внешнему товарища в чём-то общем между нами, и посредством этого как-то его мысль и желание влияют на меня, потому что это облачено в это.
А если всё-таки, несмотря на внешнее, я отключен от этой мысли? Несмотря на внешнее…
Т.е. может быть, что я прихожу сюда только во внешней форме, а внутренне я мертв и не могу пробудить свою связь с группой, и тем, что я совершаю те же внешние действия, как они, у меня не пробуждается связь с ними, я не улавливаю внутреннее, что есть во внешних действиях.
Тогда ты спрашиваешь, что делать тогда?
Внутренне.
Ну, как связаться внутренним образом? Это проблема. Потому что снова я говорю — у нас есть иллюзия, что мы можем словами пробудить человека. Иногда это действует, но при условии, что человек готов воодушевиться от этого. Но если я не готов, рассказывайте мне что хотите, я нахожусь в состоянии, что я не хочу, и я смеюсь над этим, у меня легкомыслие к этому. И я может быть ненавижу себя за это тоже в интеллектуальной оценке, но в эмоциональном состоянии это то, что происходит. Что делать? Тогда снова я говорю — это только сила молитвы группы, только это может помочь. Мы не понимаем, насколько эта вещь — единственная важная, которая может спасти нас, ничего кроме этого.
Об этом говорится: «Узник не может сам освободить себя из тюрьмы». Об этом говорится, что я нахожусь буквально узником внутри своих сил, мыслей моих, чуждых и нет у меня возможности что-то сделать с собой. И не осталось мне ничего, как просто ждать, пока может что-то из меня сделают. И если не сделают — я и этого не жду. Оставь этого человека, это зависимость от группы на 100%, даже если у него с его стороны нет зависимости. И тебе запрещено его бросать, потому что если ты применил ты к нему достаточную силу, действительно, хотел вернуть его к деятельности, оживить его — сделал или нет?
Когда мы можем тогда сказать человеку: «Уходи от нас?» Когда ты пробуешь несколько раз и стараешься, и устраивают собрание, как его спасти. Он пишет там РАБАШ в «Статье на окончание книги Зоар», раз через руку, когда тонет в реке, раз через ногу, хватают за волосы, так и так. Потом нечего делать. Говорят ему: «Держись так и как-то». Но если уже с его стороны нет никакой реакции, тогда оставляют, всё, тони в реке своих чуждых мыслей. Нечего поделать.
Что значит со стороны человека просить помощь? Или что просто невозможно…
Нет, со стороны человека просить помощь — это человек как бы старается сам. Если он может просить, то либо он просит внутренним образом, буквально требует от группы, что он выполняет это действие внутренним образом. Либо приходит к группе и не просит у них словами, а участвует во всяких системах. Либо он может даже сказать им: «Товарищи, помогите мне, пробудите меня, позвоните может быть несколько раз». Может быть так вcё же старается, чтобы это повлияло на него.
Но снова я говорю, внешние вещи мы должны вcё же хорошо проверить и убедиться, насколько они у нас начинают быть буквально все лишённые реального результата. Буквально не знаю, как сказать, это буквально бессмысленно. Ты можешь делать очень большие глобальные вещи в этом мире, ты не повлияешь на внутреннее. Там это только сердца, желания, намерения, сосредоточения моха вэ-либа, всё.
Внешние действия, которые проходят через язык тела или через звуковые волны, всякие такие вещи, они очень, очень ограничены. Это просто, мы по опыту, что уже прошли, я хочу обратить ваше внимание на то, чтобы вы пришли к этому выводу, где действительно мы должны устроить себе поле работы, в каких более внутренних понятиях, силах и желаниях более сосредоточенных, так, не во внешнем.
Когда всё-таки есть это состояние, которое называется время Торы, с точки зрения совершенства, что нет никакого хисарона когда всё-таки внутри всех этих действий есть определённая точка, в которой я совершенен и нет у меня хисарона?
Как можно представить себе время Торы, когда у меня нет никакого хисарона? И что, это хорошо?
Не знаю… Это разделено на 2, время молитвы…
Время молитвы и время Торы. Ну так как ты себе представишь? Тогда мне хорошо, я слава Богу, не нуждаюсь ни в чём. Это называется время Торы?
Нет, по тому, что я понимаю…
Может быть стопроцентная устремлённость к Творцу? Что мне, как не даёт мне спать, люблю и тоскую, не знаю, как сказать. К Нему. Есть у Бааль Сулама такое красивое слово.
Кисуфим (томление).
Кисуфим. От слова нисхаф (тянусь) к Нему.
Нисхаф (тянусь).
Так, на 100%, может быть это для меня время, которое называется Тора, в этом я чувствую сейчас совершенство. И если мне недостаёт из этих ста процентов, тогда я чувствую буквально хисарон. И стопроцентный хисарон к Творцу — это для меня покой.
Что с новыми товарищами, у которых ещё нет опыта, которые действительно от всего сердца хотят петь, танцевать…?
Новые товарищи, у которых нет опыта, как они могут присоединиться к нам?
Мы видим, что те, кто присоединяется, буквально за кратчайшее время, без опыта, не пройдя опыт, как мы, как-то получают от нас, видимо, этот опыт, и нет проблемы. Мы учили тоже это в статье «Мир», что каждое поколение — нам кажется, что это новое поколение — оно приходит и стоит на плечах предыдущего поколения, это то же продолжение. Тогда человек, который приходит сегодня, я должен относиться к нему не как к новичку, который начинает сегодня. А его появление здесь в группе — для моих животных глаз новое — но по сути он находится в процессе и приходит в группу не в качестве начинающего, которому сейчас мы должны дать соску, а потом растить его как маленького и большого, пока он станет…
А мы должны относиться к нему так, что он сейчас просто присоединится к нам во внешней форме, а во внутренней форме у него есть все подготовки быть с нами уже как мы буквально. Это называется, что приходит новый в духовной форме, он не рождается сейчас новым, он приходит из своего предыдущего кругооборота, что это продолжение его духовной жизни, что буквально его подготовки на 100% как наши. Только во внешней форме, относительно него, в его ощущениях, и относительно нас, в его поведении, может быть, они за короткое время выровняются. И так мы видим, что это происходит, не то что нужно в это верить. Приходит новый человек, несколько месяцев, если он вообще принадлежит к нам, то почти нет различия.
И может быть не то что почти нет различия, может быть наоборот, его восприятие, его подход более ясный и чистый, чем наш. Что мы находимся ещё под грузом всяких привычек и стажа и отношений и каких-то лозунгов и кто знает, стигм прошлого. А у него — нет, у него это потеряло ту форму, и он находится готовый в потенциале, и всё. Эти формы, которые давят на нас, может быть из прошлого, у него нет. Тогда я не смотрел бы на него как на маленького, молодого, которому чего-то не хватает, нет, может быть наоборот, он уловит их в лучшей форме за буквально, он вытащит их по сути изнутри себя за очень короткое время.
О новых, которые приходят, у меня нет никакой заботы, моя забота — что делать с «детьми, которые состарились», как их выбросить отсюда. Не выбросить совсем, а в какую-то систему, где они будут, как в доме престарелых. А потом может быть поправятся и вернутся. А если нет, то тоже пусть что-то делают, всё-таки осталось у них ещё несколько лет жить в этом кругообороте. Всё-таки ничего не проходит просто так.
Почему не сделать одну группу, почему есть эти уровни, или он — снаружи или здесь?
Почему есть уровни в группе? Это чтобы может быть во внешней форме пока пробудить людей. Людей, которые не могут пробудить себя, и мы пока не можем посредством наших систем пробудить их, мы должны показать им, что их состояние не в порядке. Если у человека нет действительно реального оправдания, что он ослаб, какие-то очень особые проблемы, которые действительно сверх обычного, не дай Бог, в семье или что, тогда тоже к этому, но допустим, мы не будем вдаваться в объяснение, почему это происходит.
Т.е. нам пока нужны уровни. Допустим, я тебе сейчас говорю, что ты принадлежишь не к группе А и не к этой высшей комиссии, а ты почти присутствующий. Ну? Тогда я надеюсь, что от этого знания у тебя зажжется какой-то красный свет, и ты уже начинаешь беспокоиться: что происходит, если я уже как присутствующий, то скоро это вообще. Это как ты едешь, и тогда видишь, что бензин заканчивается, что мотор перегревается, что скоро будет вообще проблема. Тогда просто только для этого, может быть ещё немного как-то, но конечно это неправильно. Группа должна быть одна. Но что делать?
Я надеюсь, что мы так раз в какое-то время будем определять, что такое уровень 1, 2, 3 для каждого в итоге. Я не могу сказать Г…, что он спит сегодня, может быть что-то с ним случилось, может быть это не знаю что, может быть действительно находится в состоянии, ну. Но если это будет происходить ещё и ещё и ещё, через 2 недели, допустим, смотрят… Что уже 2 недели? Мы говорим о моменте — что уже всё, это должно быть буквально очень сильная тревога, кто-то спускается, сразу здесь — жужжит. Тогда допустим через некоторое время уже видят, что этот человек просто даже не присутствующий, он всё время спит. Это называется присутствующий?
Это немного похоже на вопрос Лиора, всё-таки что-то не ясно. Он пишет здесь, что после молитвы «нужно вести себя как в 3-х последних благословениях молитвы 18». Тогда как это должно выражаться в работе группы, если вообще?
3 последних благословения «18», которые должны быть у нас как знак того, как мы должны завершать каждое обращение к группе, они говорят о благодарности. Что я уверен, что я получу это от группы, что группа должна обеспечить это, и она обеспечит, у неё есть готовность к этому, и я благословляю её за то, что она у меня есть, и что моё будущее обеспечено ею. Это состояние, которым нужно завершать каждое обращение, иначе не с чем продолжать дальше.
Это должно оберегать? Ведь есть элементы для того, чтобы молиться как надо, мы сказали, что есть некий вид отчаяния и также страха. Такие элементы могут как раз привести человека к потере сил. Тогда есть ли в конце действия действительно…
Что? Какие, что ты говоришь?
Есть страх и есть отчаяние, чтобы прийти к… Чтобы прийти к молитве, нужно чувствовать отчаяние.
Все свойства и наклонности, которые у нас есть, все они должны быть, ни одно не исчезнет, все должны быть упорядочены в обращении: и отчаяние, и страх, и что ни скажешь. И проклятие внутри, что хочешь. Есть у нас всевозможные виды желаний, и напротив каждого эти свойства должны упорядочиться таким образом, чтобы в итоге это было буквально целостное обращение, совершенная молитва, что называется. И ты без страха не можешь любить. Тогда без проклятия не можешь благословить. Это обязательно должны быть как свет и кли всё время зависящие друг от друга.
И это проблема, что мы хотим отключиться от зла, и тогда мы витаем в добре. Нет. Как старик видит будущее, ты обязан всё время привязывать зло к себе и «ехать» на нём всё время. И это проблема, Бааль Сулам пишет, и это трудность, что каждое духовное состояние включает 2 противоположных состояния в себе. И это трудность, пока человек привыкает к этому. Потому что мы хотим быть как дети: мне плохо, мне хорошо, всё. Нет. А посередине — не хорошо, не плохо, и как я это упорядочу — это мы должны учиться. Но если мы… Как сделать такое состояние, что и зло, которое ощущается, ощущается как поддержка добра — это то, что нужно. Но если оно ощущается как зло. Ну, это придёт.