Урок 2003-05-20
РАБАШ
Любовь к товарищам (1)
Из этой статьи мы видим, как РАБАШ пишет просто и однозначно: люди просто не хотят вступать в споры. Если они принимают это, то удостаиваются войти в Египет — что само по себе большая заслуга, — выйти из него и получить Тору. Если же не принимают, то ничего из описанного здесь с нами не произойдёт.
«И нашёл его [Йосефа] один человек, когда он блуждал по полю».
Т.е. человек, который приходит со ступени «животное» и хочет достичь ступени «иш», «энош» (человек), «адам» (подобный Творцу), — как только он начинает выходить со ступени животного, тотчас чувствует, что блуждает в поле. Путь к цели (если цель есть) начинает ощущаться им как непонятный, неясный, и он чувствует себя блуждающим. Тот, кто не поднимается до того, чтобы стать «иш» и найти в себе «иш», не чувствует себя блуждающим в поле.
И тогда у него возникает вопрос: «Что ты ищешь?» Т.е.: что мне нужно, какая помощь, как выйти из состояния, когда я блуждаю в поле? Он должен найти ответ. И вопросы, и ответы — всё говорится об одном человеке. И что же? «Братьев моих ищу я, скажи мне, где они пасут?» Т.е.: посредством какого пастуха, посредством того, кто ведёт меня, как я могу продвигаться? Как вместо животного стать человеком, достичь ступени человека? С помощью какой силы, какого направления я могу достичь этой ступени?
Вот, человек блуждает по полю — имеется в виду место, из которого должен произрасти урожай, дающий пропитание миру. Человек находится в месте своего развития. Благодаря тому, что он привязан к этому месту, использует его, берёт от него плоды, он продвигается с помощью плодов, которые находит в поле.
Какие же плоды, какой урожай есть у него в поле? А работа в поле — это пахота (когда он входит глубже в своё желание получать), сев (посредством этого он хочет, чтобы из него вышло желание отдавать) и жатва. В поле он работает со своим животным, со своим ослом, но то, что выходит из поля, становится пищей. После обработки получается пища для человека, а не для животного — не только зёрна, но мука и хлеб.
И об этом сказано: «Сеющие в слезах…» Наша работа — в скорби, ибо мы работаем над своим желанием получать: вспахиваем его, сеем в нём, а потом собираем урожай. Все эти стадии приходят в слезах для того, кто готов к этому. Только готовый человек проходит все стадии, которые приводят к тому, что будут жать в радости.
Радостью называется состояние, когда он уже приходит к пониманию и связи с Творцом. Его отношение к Творцу — уже не слёзы, он не чувствует несогласия с Творцом, а напротив, приходит к урожаю. Урожаем называется то, что он пришёл к исправленным сосудам (келим) и наполнению, и может уже прийти к состоянию, когда у него есть отдача, и тогда в результате этого у него появляется радость. Всё это говорится об отношении человека к Творцу. И это называется: «Поле, благословенное Творцом». Человек нашёл благословение во всех своих работах, потому что пришёл к урожаю.
То, что «человек блуждает по полю», как объясняет Бааль Турим, — это свойство человека, которое в нас: если в нас начинает устанавливаться и формироваться аспект человека, который сбился с пути разума, т.е. не знает истинного пути, запутан, заблудший, который ведёт туда, к цели, куда он должен прийти… Если человек хочет, чтобы в нём росла форма человека, — он должен прийти к слиянию с Творцом. Если он «адам» (человек) — то подобный Высшему. Если он «хамор» (осёл) — то должен прийти к слиянию с материей (хомер), как в выражении: «Осёл, заблудившийся в поле». И он приходит к состоянию, когда думает, что никогда не достигнет цели… Ибо все его запутанности выше его разума, и цель, которая представляется ему каждый раз, тоже меняется и скрывается.
Разумом он не может этого прояснить, ни в каких своих силах и свойствах он не находит опоры, не находит, на что опереться. Нет у него внутренней основы, на которую он мог бы с уверенностью положиться: если я возьму какие-то черты, мысли, проясню их, увеличу, узнаю ещё что-то — то смогу продвигаться дальше. Он просто видит, что нет в нём никакой подготовки к состоянию, которое могло бы принести ему сосуды (келим) для прояснения места, состояния, шагов, направления к цели и продвижения к ней удобным, хорошим или надёжным образом — неважно, в какой форме, — но надёжно, чтобы достичь. Нет в человеке никакой подготовки к этому.
И тогда у него поистине возникает вопрос. После всех вопросов, которые у него были, после того, как он изо всех сил старается работать в поле — и это может продолжаться несколько лет, — когда он хочет достичь ступени человека, то… «И спросил его тот человек, говоря: "Что ищешь ты?"». Теперь он уже «иш» — не осёл (хамор), блуждающий в поле, а уже «иш». И чего ты теперь просишь как «иш»? Т.е.: чем я могу тебе помочь? Уже спрашивает «иш», человека, который в нём: как нам устроиться, как достичь цели? И тогда ему ясно, что ему нужно …«Братьев моих ищу я», т.е. благодаря тому, что я буду вместе с моими братьями… Одному мне не поможет: я внутри себя не в состоянии найти никаких сил, чтобы продвигаться к цели.
Это ощущение должно действительно всплыть из всех различений внутри человека после долгого времени, возможно, после нескольких лет. И если оно ещё не всплыло, не ощущается по-настоящему как насущная потребность — что рядом должен быть кто-то, и не один, а группа (не обязательно большая и не обязательно высокого уровня). «Братья» — т.е. нечто подобное ему, только в том же направлении. Без этих сил, которые он сможет получить извне, он не может продвигаться вперёд.
Т.е. он по-настоящему чувствует себя блуждающим, одиноким в мире, рядом никого. Если не будет кого-то ещё, нескольких таких же, как он, — он потерян. Нет у него возможности, способности… Не устоять…
Сориентироваться.
Нет, нет. Оснастить себя знанием и силой, чтобы сделать хоть один маленький шаг к цели. И знание, и силу — всё это он может получить, прояснить и понять только через людей, подобных ему, которые вместе с ним будут стремиться к цели. В нём самом это не может вырасти. Это знание, которого он должен достичь как чего-то ясного, как белый день, — что это именно так и не иначе. И не потому, что так написано или кто-то сказал, или что-то вроде «так говорят». Буквально «братьев моих ищу я» — у него есть нужда только в этом.
Иначе говоря, благодаря тому, что я буду в группе, в которой присутствует любовь к товарищам, — группа не должна быть большой, не должна состоять из великих людей, нет. Они должны быть в одном направлении — его товарищи на этом пути, связанные с ним; «товарищ» (хавер) — от слова «хибур» (связь). Тогда я смогу встать на дорогу, ведущую к Дому Творца.
Без этого он вообще не находится на этой колее. Т.е. он не начинает вспашку. Вспашка — это когда вносят что-то в желание получать и начинают проходить этот путь, вспахивая его. Без этого он не может идти по этой колее, не знает, как относиться к себе, чтобы в конце получить урожай.
И дорога эта называется путём отдачи… Человек должен начать понимать это изнутри, из всех различений (авханот), которые он проходит. …а путь этот противоречит нашей природе. Даже если он против нашей природы, человек приходит к состоянию, когда чувствует, что только так можно продвинуться к Дому Творца. А Дом Творца необходим мне. Обрести это свойство необходимо мне, даже если изначально я не способен на него и изначально не хочу его. Т.е. в сердце не хочет — сердце ещё находится под властью «хамора» (осла), под властью материи (хомера), — и тем не менее во мне устанавливается понимание, что я должен достичь свойства отдачи.
И, чтобы прийти к этому, нет другого совета, кроме любви к товарищам… По причинно-следственной связи он приходит к тому, что достичь Дома Творца можно лишь через обретение свойства отдачи, а обрести свойство отдачи можно лишь через товарищей. Какова же должна быть связь между ним и товарищами? Связь, называемая любовью. Т.е. по-настоящему быть в полном единстве на пути к Дому Творца. Из того, что между ними будет слияние (двекут), называемое любовью, — ибо благодаря этому каждый может помочь своему товарищу достичь той же цели.
Если все обретают любовь, некий вид отношения друг к другу, который так называется… Нужно это прояснить: это очень-очень непростая и сложная вещь — что такое любовь между товарищами. Может быть, на наш взгляд это выглядит наоборот: относятся друг к другу очень немилосердно и без какого-то особого внимания.
Любовь товарищей — это имеется в виду связь между людьми по отношению к цели. Только по отношению к цели между ними существует тесная связь, и в этом они готовы быть как один человек с одним сердцем — все сердца связаны с целью, в одном направлении. Из этого следует, что нам ясно, кто может быть нашим товарищем и посредством какой группы мы можем продвигаться.
«И сказал тот человек: они ушли отсюда». Что это значит? …«отдалились от братских отношений», т.е. не хотят соединяться с тобой. Тогда человек чувствует: группа не способна соединиться вместе. После большой работы между ними раскрывается, что они не способны. С одной стороны, они братья по животному, по материальному, но чтобы достичь Дома Творца — между ними открывается раздор, открывается разногласие. И тогда что произошло? «Двинулись отсюда», т.е. не хотят соединяться с тобой.
И это, в конечном счёте, привело к тому… Если мы тем не менее продолжаем путь и хотим соединиться, и хотим что-то сделать, то чувствуем, что нет единства. Т.е. мы входим глубже в выяснение желания получать, на большую глубину, и чувствуем, что нет единства. …что народ Израиля вошёл в египетское изгнание. Именно только через изгнание они могут соединиться между собой, прийти к борьбе с фараоном. А чтобы выйти из Египта, мы должны принять на себя [задачу] собраться в группу… Тогда из семьи (у которой есть животная связь) образуется народ. «Народ» — значит, есть целевая связь, духовная связь между людьми.
Вошло в Египет всего-навсего семейство, семейство Яакова, его сыновья, Йосеф и его сыновья. Вся история с Египтом началась с того, что Йосеф встретился с братьями. И чтобы сделать из этой животной связи (мы понимаем, что должны быть вместе и так продвигаться к Творцу, иначе у нас нет выбора) — мы находимся ещё внутри желания получать, — чтобы прийти к иной связи между нами, которая является духовной, это уже будет при выходе из Египта. Посредством этой работы внутри желания получать все умножаются. …в которой все хотят быть в любви к товарищам, и благодаря этому мы удостоимся выхода из Египта… У нас уже будет народ Израиля. Т.е. наш эгоизм перевернётся, и возникнет связь между всеми его частями. Не такая связь, как в животном семействе (животная связь), а духовная связь — как народ, как один человек с одним сердцем. И тогда удостаиваются …и получения Торы.
Итак, всё это очень-очень ясно. Всё это должно прийти. Хочу снова подчеркнуть: всё это должно прийти к человеку как нечто необходимое изнутри, как мы постепенно в жизни, каждый раз взрослея, приходим к какой-то новой необходимости. Так и человек после многих ошибок, после многих попыток обнаруживает, что один он не способен. Потом обнаруживает, что не то что не способен один — что вообще нет такой вещи «один», и что посредством соединения можно достичь чего-то совершенно иного качества, и т.д.
Т.е. все эти различения должны прийти к нам изнутри, из того, что мы приложим большое усилие и сможем ускорить время, чтобы прийти ко всем этим различениям буквально в короткое время.
Но как передать эту необходимость всей группе изнутри человека? Иногда наверняка есть товарищи, у которых есть такая потребность…
Необходимость к чему-то мы можем почувствовать только после того, как выясним эту необходимость изнутри, из нас самих. Это приходит после многих действий по причинно-следственной связи: открывается необходимость, открывается новый хисарон (недостаток). Он не может прийти из того, что я слышу. Я могу читать это… Ты знаешь, я читаю это с 1983–1984 года когда это было написано. С 1984-го — мне кажется, это 16 и ещё 2 — 18 лет, да? Ну и что? Я могу читать ещё и ещё, и это так и будет передо мной как нечто «ладно, красиво написано, слышу». Но находится ли это у меня как нечто необходимое? Понимаю ли я, что без этого мне нечего делать?
Нет, ещё нет. Это ещё в разуме.
Это ещё теоретически, умственно, не эмоционально. Если меня спросят: «Чего тебе не хватает в жизни?» — я скажу: «Не хватает группы, без которой… За которой стоит цель». По крайней мере, так я скажу. Потом — чтобы я сказал, что группа и цель — это одно и то же. Но по крайней мере, что цель достигается только через группу, и группа для меня сейчас — это очень-очень важное, очень-очень ценное. Ну.
Я спрашиваю, как…
Как можно к этому прийти? Посредством того, что поторопишься делать действия и почувствуешь, что блуждаешь в поле и не можешь в поле сделать никакого действия, чтобы что-то извлечь из него, — т.е. что ты потерян. Когда ты потерян, тогда спросишь: «Где братья?» И тогда почувствуешь, что их нет рядом, что они покинули тебя, и т.д. Прочти историю о Йосефе.
Но где здесь работа? Если ты, скажем, отдаёшь ради получения, то мы говорили, что, может быть, «сиди и не делай — предпочтительнее». Так он в замешательстве. Что можно сделать? Может, он наносит вред, может, не стоит делать, может, всё же нужно ошибаться?
Нет, не нужно ошибаться. «Всё же, может, нужно ошибаться». Если ты заранее идёшь на ошибку — это не называется «ошибиться». «Ошибиться» — значит, я уверен, что это правильно, но потом обнаруживается, что я ошибся. Но что значит «ошибся»? «Ошибся» — не значит, что всё сделанное бесполезно. В работе с Творцом, если я ошибся, — я изначально шёл к цели и выбирал как можно больше из всех средств, которые известны и могут привести к цели, и тогда выясняется, что средства не были правильными. Т.е. я в конечном счёте после этого нахожу средство более правильное; целью была не та цель, которая в точности правильна, но сейчас я понимаю эту цель более правильно, более чётко. Это называется «я ошибся».
Я ошибся по сравнению с тем, с чего начал путь, но сейчас я продвинулся в выяснении. После выяснения — я чувствую, что ошибся, — я ощущаю себя намного более направленным, чётким, более выясненным по отношению к цели. Это называется «ошибся». Я приобрёл этим знание, приобрёл буквально ценность. Я не продвинулся к цели в плане исполнения, я продвинулся к цели в плане выяснения. Теперь мне нужно выполнить.
Так что же такое правильная цель, которую ставлю изначально?
Что мне кажется каждый раз правильной целью, я ставлю её во главу, и к ней делаю сейчас шаг вперёд. Выясняется, что этот шаг не был правильным, и цель не была в точности правильной. Прежнее знание плюс это отклонение — я сейчас исправляю отклонение направления и проясняю себя более правильно. Ошибка — это своего рода ощущение того, насколько я должен более правильно направить себя. Ты понимаешь? Как будто теперь у меня иная разрешающая способность, иная возможность направить себя более правильно. Если бы я не совершал действий и не ощущал ошибку, я оставался бы в том же состоянии, что прежде. Теперь я приобрёл больший хисарон — и в количестве, и в качестве, и в направлении.
А в чём чувствительность повышается и становится всё более глубокой?
Чувствительность становится более глубокой и в прояснении средства, и в прояснении цели. Теперь я немного больше знаю о цели: что называется «ради отдачи», что такое «Творец», что значит «прилепиться к Нему» — я немного иначе чувствую теперь. И соответственно этому чувствую и средство к Нему: то, что прежде не подходило, — что именно через это нельзя, а через что-то чуть иное можно — через большее объединение, через поиск получения силы свыше. Ошибки — это не просто ошибки, после которых остаётся горькое ощущение, и всё. Ошибка — это исправление отклонения направления.
Человек блуждает в поле и приходит с этой запутанностью внутри, со всеми своими состояниями. С одной стороны, он внутри группы. Это влияет на всех? Все его состояния помогают группе?
Вошёл внутрь группы — и что потом?
Это влияет на группу? Все его состояния, вся его запутанность внутри, что он ошибся и всё это?..
Человек, вошедший внутрь группы, должен передавать группе только свой подъём по отношению к цели. Всю свою запутанность он не должен передавать группе, она должна оставаться в нём. Насколько она соединяется с группой — это не его дело. Вот и всё. Как мы связаны вместе в одном сосуде (кли) со всей своей запутанностью, со всеми состояниями и переплетениями — об этом мы не говорим, ещё рано говорить об этом.
Мы говорим только об одном: как мы присоединяем наше стремление и воодушевление к цели. Вот и всё, только это. Мы говорим о намерениях — как мы соединяем наши намерения. А желания получать, насколько они различны, запутаны и так далее, — это другое. Соединяются намерения, то, что называется потом «ор хозер» (отражённый свет), масах (экран) и ор хозер — вот это соединяем.
Причина того, что…
И я говорю заранее: вы будете слушать, слушать, слушать эти статьи ещё многие месяцы, и медленно-медленно, постепенно это придёт. Просто должна прийти необходимость изнутри. То, что написано здесь, я забываю, что вообще читал, — просто должно всплыть изнутри меня то же самое, что написано. Если это не приходит, называется, что нет.
И тогда зачем я читаю сейчас? Я читаю сейчас, чтобы медленно-медленно окружающие света воздействовали на меня и привели к этому состоянию по-настоящему.
А сейчас это только чтение. Но потом придёт неожиданно: всё написанное здесь я почувствую как хисарон. Всё — вот, теперь я понимаю, чувствую внутри, что должно быть только так, иначе ничего не выйдет. Вдруг вижу, что это именно так складывается. Прежде это было очень искусственно — слышать «товарищи», «группа», да, говорят, что нужно… Теперь я вижу из этого, как это должно быть организовано, как построено, как мне нужно вписаться внутрь. Если это приходит изнутри как прояснившееся, что эта необходимость уже существенная, реальная, тогда это проясняет всё.
Это значит, что, по-моему, сначала как бы всем нужно соединиться только для того, чтобы была важна цель и это держало бы всех. Это называется «товарищи», или не важно?..
Нужно прийти к состоянию, что ты просто любишь людей, находящихся рядом с тобой. Вот и всё. Может, не 50 или 100 — 10, 20 — неважно. Мы вообще не представляем группу по лицам, группа выясняется потом по своему намерению, по своей сути. Но отношение к ней должно быть любовью — просто любишь, тянешься.
К кому?
К кому? К той идее, которая есть в группе, — достичь Творца. К этому ты тянешься. Это называется для тебя группой, это её внутреннее. И с этим ты живёшь, с этим связываешься.
И это особенно влияет на другого. А у меня, скажем, сейчас нет намерения. И что тогда?
Если сейчас нет у тебя этого намерения, нужно его искать. Нужно искать такое понятие, как группа. Как есть понятие «близкие», «семья», «родные». Кто они? Не знаю. Это, это и то. Я даже не знаю, что это такое, но есть у меня внутри такое понятие «родные», и есть у меня к ним какое-то отношение. Или к какому-то народу, или к какому-то объекту снаружи, к какому-то большому обществу — есть у меня как бы такое представление, и по отношению к ним есть у меня какое-то чувство. Вот так должно быть по отношению к группе.
И это чувство должно быть любовью, влечением. Без этой силы я не могу питаться — я говорю эгоистически — я не могу получить жизненные силы; оттуда я их «пью». Чем больше человек думает об этом, постепенно начинает чувствовать, что это так, вплоть до ощущения необходимости.
Если на деле мы сидим за одним столом и разговариваем, и каждого, я вижу, тянет в его сторону…
На деле мы сделали правильное действие, скажем, на Песах, когда все мы работали в объединении к одной цели. Цель эгоистическая, работа, насколько там были намерения — то так, то так, были, не были, неважно, — сделали усилие, и тотчас придёт свет исправления, и увидишь, прояснится, как группа очистилась от людей, и была у нас для этого сила. Прежде не мог решить. Что, не видел этих вещей? Видел, ещё как. Не было у меня сил сделать.
Это как мы изучаем, не у нас, но как изучаем в духовном: свет АБ-САГ приходит и проясняет сосуды (келим), и делит их на части, с которыми можно продолжать путь, и части, которые сейчас пока спускаются в клипот. И так будут приходить и приходить ещё этапы. Вот такие усилия нам нужны.
Эта сила проясняет: если человек прилагает усилие, то что — он более достоин? Требование больше? Это усилие, которое требуется, чтобы удостоиться больших сил, большего выяснения, большего усилия — как именно это работает? …что произошло тогда?
Посредством того, что мы работали на Песах, вложили огромное количество сил, чтобы совершить действие отдачи. Отдали от себя, из своего усилия всем тем, кто в какой-то форме хотел объединиться с нами. Они были для нас как тело, с которым мы работали. Этим мы хотели достичь какого-то подъёма вверх. Не знаем, что такое «вверх», не знаем, что такое в точности «подъём», не знаем, что такое «отдача», вообще ничего не знаем, но пытаемся делать это вместе в том, что возможно, насколько знаем, по своему состоянию — это то, что накопилось в нас и можно было исполнить. Вот это и подействовало.
Но к чему это меня приводит? К какому требованию?
К чему это меня приводит? Это приводит меня не к требованию, а к новому состоянию: вдруг проясняются мне, во мне вещи, которые прежде были неясны, или не было у меня сил их выполнить, или не было необходимости их выполнить.
Сила исполнения приходит из необходимости?
Это вместе: приходят и силы, и выяснения, и разрез, т.е. сила выяснения, сила исправления, исполнение — да, это приходит как одно. Многие вещи сразу проясняются. В основном, то, что мы изучаем, на нашем языке каббалы намного проще: приходит свет, проясняет тебе — это твоё, а это не твоё, и ты обязан избавиться от того, что не твоё, — проясняет до такой степени, что больше нельзя терпеть. Вот и всё. Состояние было таким же уже 2 года назад, все знают. Сейчас просто посредством дополнительного света, который вошёл, мы смогли исполнить.
Что значит, что это перешло к следующему состоянию? По отношению к нему, ко мне, как именно оно работает?
Это приходит как следствие. Я не могу сказать, как это работает каждый раз. Просто нужно как можно больше делать действий, направленных к цели — и в действии, и в мысли, — и тогда каждый раз, как почувствуем необходимость, так и будем действовать.
Написано в последнем предложении статьи, что нам нужно принять на себя, войти в группу, которая хочет быть в любви товарищей. Т.е. достаточно лишь этого условия — что хотим быть в любви товарищей, ещё не находимся в этом, но хотим быть, — и тогда посредством этого удостоимся выйти из Египта? Или нужно буквально прийти? Почему написано, что «хотеть хотя бы»?
Он говорит просто. Посмотри на весь последний отрывок в статье: «И сказал тот человек: они ушли отсюда». Т.е. нет у меня товарищей, нет у меня братьев. Животная связь прервалась, я чувствую, что группа — вообще не группа. Если прежде группа была связана на животном уровне — «братья» (брат потому, что из-за животного начала он мой близкий), — то теперь нет у меня братьев, продали меня, бросили, эта связь умерла. Вот и всё.
Тогда что происходит? …«отдалились от братских отношений», т.е. не хотят соединяться с тобой. Это то, что мы обнаруживаем: в группе нет у нас никакой связи. И это, в конечном счёте, привело к тому, что народ Израиля вошёл в египетское изгнание. Почему? Это ощущение и есть изгнание: ощущение, что я не могу соединиться с другими, и эта связь кажется мне необходимой, но на прежней животной ступени я уже не могу быть связан. А чтобы выйти из Египта, мы должны … собраться в группу, — значит, всё равно мне нужна эта связь, но …в которой все хотят быть в любви к товарищам, — не «братьев».
«Товарищ» (хавер) — это тот, кто связан один с другим, когда Творец обязывает, цель обязывает. Не потому, что моё животное начало, не зависящее от меня (пришедшее от отца и матери и их близких), обязывает меня быть в связи с другими, а будущая цель — не прошлое, а будущее объединяет нас. …и благодаря этому мы удостоимся выхода из Египта…
Но снова говорю: эти вещи мы можем читать, пока они не исполнятся изнутри. Пока они не произойдут в нас. Каждая вещь, которую мы читаем, она обязана… Даже если бы ты не читал эти статьи. Что делали люди, которые не читали статей, те, кто были до РАБАШа, или как-то продвигались иначе, без статей? Просто совершали действия, которые советуют каббалисты, и посредством этого приходили к пониманию того, что написано здесь в статье.
Эта статья обязана в конечном счёте устояться, проясниться и выстроиться изнутри человека. Знаешь, иногда учишь, учишь, учишь — теоретически ты держишь в уме, и вдруг чувствуешь, что оно поднимается изнутри, что ты сам как бы открываешь это: «О, вот оно». Теперь я чувствую изнутри, как это должно быть, понимаю из своего понимания, что я сам пришёл к этому. Вот так должно быть с нами. Ну, будем надеяться, что через усилие это действительно произойдёт.
Здесь написано, дважды в год, на Песах и Суккот, можно…
Я думал вчера, у меня всё время была эта мысль: на самом деле мы не делаем, не проводим трапезы в рош ходеш (начало месяца). Это было у РАБАШа железным правилом. Рош ходеш — это действительно особое состояние. Тогда приходили все, кто хочет, просто без всяких ограничений, кто каким-то образом причастен к тому, что называлось там «Бааль Сулам». На трапезу по Бааль Суламу приходило наверняка больше людей, скажем, в день памяти (йорцайт), но рош ходеш — это были люди, которые буквально… Их было много, почти все. Приезжали из Димоны, из Ашкелона, из Тверии, из Иерусалима, конечно, приходило много людей.
И я думаю, что если бы мы раз в месяц проводили такое собрание… Рав говорил, может быть, 10 минут, немного. Это была действительно еда и пение, без больших дискуссий, без какой-то музыки, без ничего. Не что-то вроде особого праздника, но это было очень красиво и очень серьёзно. Трапеза была в тишине, с намерением, и после этого (или во время, или немного после) было также пение, тоже очень по существу. Не обязательно это должно быть в каком-то серьёзном стиле, но по-настоящему внутри это было очень целеустремлённым.
Так что я за то, чтобы мы подумали об этом: раз в месяц мы могли бы делать такое действие. Также подумаем, как его осуществить, чтобы оно было очень-очень близко к единству, к объединению по-настоящему. Также и женщины приходили к нам, в женскую половину. Ради этой цели расширили тогда женскую половину, помню. Она была очень маленькой, потом расширили её примерно до восьмидесяти человек, чтобы могли войти. Т.е. это было действительно открыто для всех: были столы и для женщин, и для мужчин.
В рамках от рош ходеш до рош ходеш — каких задач должна достигнуть группа, чтобы этот дух не спадал?
Между рош ходеш и рош ходеш — только ешиват хаверим (собрание товарищей), и всё. И то, что мы делаем каждое утро: чтение статьи и эта работа. Не должно быть большой физической работы — всё должно в конечном счёте проясняться в мысли. Нам нужно привыкать думать и остерегаться ненаправленных мыслей, и как-то помнить (я не говорю «понимать и чувствовать», это придёт), но помнить, что мысль, если она не связана с группой и целью каждое мгновение, буквально выбрасывает нас вовне, и совершенно — с продвижения в духовной жизни.
Мысли — это вещь просто… Нам только не хватает ощущения, что такое мысль. Мысль — это самая большая сила. Это сила намного больше, чем какое-то радиоактивное излучение или разные волны, конечно же, радио и тому подобное. Это нечто без границ по интенсивности. Мы просто не знаем, насколько мы можем действовать. В соответствии с тем, насколько мы не упорядочены внутри с намерением, которое облачено на мысль, наша мысль не действует с той интенсивностью, с которой могла бы. Но как бы то ни было, это всё же нечто буквально безграничное, нечто самое большое.
Т.е. это, по сути, сила человека. Что есть в человеке? Работать руками и ногами как животное и устраивать там хоть кухню или что угодно? Это усилие. Если он вкладывает в это мысль, она действует во всём пласте сил, которые человек производит: и физически, и душевно, и мысленно. Но всё же — по интенсивности мысли, которая есть внутри.
У каждого есть мысли. Как из мыслей каждого образуется группа?
Группа — это называется «единство мыслей».
Это не единство тел здесь или какого-то усилия в каком-то месте, если нет мысли. Группа — это именно «единство мыслей». Поэтому мне нужно постоянно думать о группе. Т.е. о том, как мы связаны с Творцом и как посредством нашего общего объединения, объединения нашей связи, мы приходим к Нему.
Скажем так: может быть, можно описать это как… В фотоаппарате…
Диафрагма.
Да. Если мы сосредоточим все свои мысли так, что через них мы сжимаем эту диафрагму, чтобы она была совсем узкой, когда все мысли соединяются вместе, — это называется «узкое-узкое». И через него, через это наименьшее отверстие, мы проходим к Творцу. Вот так. Не знаю, как описать это ощущение.
Как мы делаем это?
Сузить эту диафрагму можно только посредством того, что постоянно думаем, думаем, думаем. Написано: «Всё прояснится в мысли».
Но каждый из нас думает отдельно. Как группа?
Неважно. Это не «каждый думает отдельно». Каждый, кто думает, может думать в течение всего дня. В течение всего дня он где-то находится, и то, что он делает, неважно — он может думать. И тогда ты увидишь, насколько наше усилие будет благословенным, насколько оно даст плоды. Не в том дело, что мы находимся здесь вместе 3 часа утром. Если нет у нас единства мыслей, то и в эти 3 утренних часа мы не вместе.
Нам нужно только думать, что у нас есть вместе объединение, связь, концентрация мысли, чтобы прийти через это объединение… Чем специальный лазерный луч или что-то вроде этого такой мощный? Тем, что его сжимают сильно-сильно: компрессия создаёт мощность.
Сжимают его.
Да. Сжатие. Вот что нам нужно.
Эта мысль должна быть эмоциональной, иначе она не действует. Я могу тысячу раз в день вспомнить, что что-то читал. Как…
Может быть эмоциональной, может не быть эмоциональной — по сути, это неважно. Главное, чтобы эта идея (это называется моей мыслью) — чтобы я был постоянно на ней сосредоточен. И не нужно бояться. Пусть эта идея постоянно будет в нас на фоне всех наших действий в жизни: когда работаю, учусь, еду, что бы я ни делал — неважно. Если она живёт со мной вместе как фон, когда я погружён во всю свою жизнь, во весь свой жизненный уклад, — это именно даёт результат.
Весь авиют (толщина желания), в котором я в своей жизни запутан и связан — с группой, и семьёй, и близкими, и армией, и работой, и начальником, и не знаю с чем, — все эти вещи мне не мешают. Я как раз через них, как бы присоединяю их тоже к той же моей цели. Это называется, что весь мир создан для меня. Всё, что ко мне приходит, я включаю в это. Думаю о той же цели и о той же идее вместе с этими помехами, с этими чужими мыслями. Всё, что ко мне приходит, я как бы присоединяю это к тому же, бросаю в том же направлении.
Важно ли каждый раз прояснять с товарищами, что такое цель? Потому что, может быть, цель — это нечто… Нужно ли в точности прояснить, что такое цель, обмениваться мнениями? Не знаю…
Не нужно прояснять в точности, что такое цель, ибо эта точность приходит как следствие усилия. Усилие, как правило, приходит не через то, в чём точно моя цель и что в точности Творец. Усилие… Ты видишь, как в жизни: усилие приходит на фоне помех, которые Творец приводит тебе. И эти помехи — не то что Творец, это именно так или чуть иначе, и это отклонение на сколько миллиметров, вот так понять или там понять. Нет.
Работа наша, дающая результаты, — это присоединить помехи к тому же направлению к Творцу. Может, я ошибаюсь, не в точности это Творец у меня, и не в точности это отдача — примерно я так чувствую, что это так. Неважно. Это «примерно» будет всё время всё более и более проясняться, приближаться к правильному, если я к этому «примерно» как к истине и к цели буду присоединять помехи. Человек, который почти ничего не знает, просто так слышит по капле наши слова, но в состоянии с этой идеей жить в разных местах: на улице, дома, на работе, и не оставлять эту идею. Сколько бы он ни понимал её — неважно. Эта идея начинает проясняться в нём с очень большой скоростью, потому что он на фоне всех жизненных помех живёт ею, старается жить с ней.
А человек, который проясняет: «Творец — это точно отдавать, и не отдавать — это сила получать, но в нём есть желание к Нему, и я вот так и вот эдак», — если он занят этими мудростями и убегает от соединения с помехами, не будет у него достаточного прояснения.
Что значит «присоединить помехи»?
«Присоединить помехи» — это называется, что я живу мыслью о цели творения и о группе как средстве к этому. И я — «Исраэль, Творец и Тора — едины»: я, цель и путь между нами — я живу этим постоянно, представляю себе это. Несмотря на то, где я нахожусь, какими материальными вещами занят, неважно. Это наиболее благословенное место работы.
Поэтому мы будем стараться теперь… Во время учёбы вообще нечего говорить, но и в течение дня, насколько возможно, не выпускать из головы этого серьёзного намерения — замкнуть себя на цели и жить в этом процессе постоянно. Я нахожусь в нём, я нахожусь в нём. Вот и всё. Не оставлять. И пусть приходят помехи — неважно. И тогда то, о чём он говорит здесь: любовь товарищей, необходимость в группе как в чём-то обязательном, — это у каждого вдруг откроется внутри, что это именно так, иначе нельзя. И захотим этого.
Что он говорит? Что он сам просит: «Братьев моих ищу я». Вот и всё. Но «братьев» уже не будет: прежняя связь исчезла между товарищами, и приходит иная связь.
Всё же, как усиливать связь и как сохранять это всё время?
Я не говорю об этом сейчас. Вот это работа: несмотря на помехи, стараться на их фоне обновлять связь — это называется «выходы и входы».
…после связи с целью и со всей жизнью поднимаются другие мысли. В общей сложности, есть мои мысли о цели и мои другие мысли, и есть у меня ещё мысли как бы иного рода. Как мне к ним относиться — только как к свидетельствам?
Вы спрашиваете уже о таких частных состояниях, что не знаю, как отвечать. Должен быть какой-то общий, единый, постоянный подход: я, Творец и все мои события в жизни — всё, что я прохожу, и средства учёбы, и группа, и семья, и работа — всё это как вещи, связывающие между мной и Им. Ради этого это существует, для этой цели существует. Вот и всё. И тогда начинаешь обнаруживать, что они — это «пути Торы».
То, что есть между мной и Им, называется Торой. Это называется путь, которым свет проясняет состояния, даёт силы и ведёт меня, исправляет меня, изменяет меня и приводит меня к Нему, к Творцу. И что такое путь? Он включает все жизненные проблемы и учёбу, и группу, и тысячу и одну вещь. Так общий подход должен быть таким — видеть эти 3 вещи вместе. И каждую вещь в жизни принимать как связывающую между мной и Им. Вот и всё, это общий подход. «Как я, когда приходит ко мне такая мысль?» Я не хочу отвечать на это. В том, что я сказал тебе сейчас, есть ответ на все вещи.
Можно ли помогать друг другу в этом?
Помогать друг другу можно в этом, чтобы постоянно пробуждать хисарон, всё время с силой обновлять такую картину, и чтобы напоминать друг другу, что нужно возвращаться к тому, чтобы устанавливать каждое состояние в жизни таким образом. Для этого действительно нужна группа когда каждый раз будут напоминать об этом друг другу.
Если я думаю о товарищах и о том, что они сейчас стараются не выходить из этого намерения, и что мы все в этом вместе, — это помогает единству мысли? Если я в мысли стараюсь сосредоточить…
Если я в мысли думаю о том, что все мы не забудем, — я этим очень помогаю. Я этим буквально приближаю других к этому тоже. Это называется «добрый глаз» (айн тов). А «дурной глаз» (айн ра) — это противоположное.
Если мы в нашем материальном мире сталкиваемся с ситуациями, в которых не в состоянии удерживать нечто подобное, есть всякие системы, которые выносят нас вовне. Вопрос: избегать ли их, или именно это те места, в которых нам нужно прикладывать усилия?
Каждую вещь, которая есть у тебя в жизни и с помощью которой ты можешь удержать себя в этой идее, возьми её.
Вы сейчас сказали товарищу, что посредством мысли о том, что у всех получится, и это очень помогает, — это как бы то, что отличает между тем, что мы будем людьми, старающимися думать о Творце, и превратимся в группу, из которой каждый получает дополнительную силу в этом?
Все вещи проясняются в мысли. Ты можешь работать тяжело, ты можешь устраивать тысячу и одно мероприятие, ты можешь делать что хочешь — в конечном счёте они приведут к мысли, и в мысли прояснится. Только. Почему? Мысль служит желанию. Она приносит тебе такие выяснения и тонкости в желаниях и поднимает правильное желание, которое поднимется у тебя в ощущении из всех желаний.
Это буквально как компьютер, который сейчас проясняет, какой параметр должен выскочить. Так и эта мысль — та, которая вытаскивает из всего мешка желаний какое-то одно желание сейчас и приносит его к твоему ощущению изнутри тебя. Оно всплывает как бы выше всех желаний, и его ты ощущаешь. Это результат выяснения в мысли. Потом мы поговорим, что такое мысль «выше знания», «внутри знания». Но мысль — это то, что нам нужно: постоянно «закрывать» себя на этом, ибо над желаниями мы не хозяева. Нам нужно посредством всяких действий вызвать: какое желание я хочу, чтобы проявилось во мне, говорило во мне, управляло мной.
Если оно управляет — мне нечего делать. Я могу действовать против желания искусственным образом. Да? Я хочу спать, но я встаю и иду. Потому что я снова посредством мысли представляю себе, какой вред, что мне будет выгодно, невыгодно, и т.д. Но желания я не могу исправить. Я могу только посредством мысли, внешним образом, действовать так, чтобы то желание, которому желательно быть, управляло мной.
Я управляю мыслью?
Мыслью я могу управлять через группу. Желание — оно как бы у каждого: это его внутренний сосуд (кли), который не меняется. У каждого это его часть в системе Адама Ришона. У тебя — твоё, у меня — моё. Это как бы ячейка желаний из Адама Ришона: у тебя есть своя часть, и у меня — своя. Но как мы связываемся между собой? Желания мы не можем связывать, мы можем связывать только намерения. Намерения я пока называю мыслями.
Нужно ли также заниматься выяснением самой мысли, проясняя все расплывчатые вещи там, чтобы сделать их более чёткими, делать критику как бы? О чём я именно думаю, чего я именно хочу, скажем, от таких людей, в сердце?
Чего я хочу от группы?
Если к тебе приходит мысль, и в мысли есть, может, вещи более расплывчатые. Если я должен сделать выяснение — о чём я думаю, о чём я думаю?
Мне не нужно прояснять, о чём я думаю сейчас, ибо если бы это было ясно — было бы ясно мне. А если непонятно — не нужно копаться в мыслях. Мне нужно в тот момент, когда я осознаю себя (потому что я часто забываю, что вообще мне нужно думать и выяснять что-то), но в тот момент, когда я осознаю себя, нет смысла входить в мысль, которая владела мной. Она была мыслью, которая не давала мне быть эмоционально направленным к цели, — так зачем мне идти назад? Если я сейчас вспомнил о цели, о Творце, о группе и обо всём, то с этого момента и далее мне нужно действовать, и не идти назад. Назад — это состояние, когда я был без сознания, когда думал обо всём мире просто так.
Если я сейчас вспомнил, то с этого момента и далее мне нужно тотчас начать упорядочивать себя. А о прошлом — это не даст мне ничего. Что я: «А, это было так, потому что вот так»? Все эти расчёты о прошлом нехороши. Вообще прошлого нет: каждое мгновение человек новый — вперёд, и всё. Я, Творец и средства между нами. Вот и всё. Ты нигде не прочтёшь, что тебе нужно спускаться в прошлое и точно знать, что происходит.
Потом понимаешь, что произошло. Когда будешь в состоянии «Ецира» и тебе будет открыто, что Творец делает с тобой. А потом поднимешься в «Брия» и будет у тебя возможность прояснить: был ли и в прошлом Он со мной тоже «Добрый и Творящий добро», как сегодня. Тогда ты пойдёшь в прошлое, как бы пойдёшь в прошлое, всё прошлое пробудится в тебе, и ты увидишь в настоящем со всеми сосудами (келим), что ты получаешь в этом только «Добрый и Творящий добро». Это называется, что стал праведником (цадик), который оправдывает Творца не только за хорошие действия сейчас, но и за действия, когда Он всегда был к тебе «Добрый и Творящий добро» — в хорошем и плохом.
А потом — и для всего мира придёшь к состоянию, что и ко всем так относится, и всегда относился. Придёт время, когда начнёшь делать это. Но также никто не идёт в прошлое, а все эти сосуды (келим) входят в работу в настоящем. Мы называем это «скорбит с болью общества и удостаивается утешения общества». Прошлого вообще нет, это наше ощущение неверно. Прошлого вообще нет, я скажу тебе почему: потому что всегда есть только будущее. Прошлого нет.
Есть состояние, которое называется «бесконечность», и я по отношению к бесконечности всё время продвигаюсь к ней. За мной ничего нет. Я начинаю с нуля, и всё. Только проблема в том, что когда я начинаю выяснять себя и продвигаться, каждый раз часть сосудов (келим) я выясняю и с ними продвигаюсь, а часть — не могу. Тогда потом я продвигаю их — это называется «удостаивается утешения общества».
Какое уже время? Да, снова, ну последний.
Что значит «мыслью управляешь через группу»? Потому что сейчас есть я как отдельный, и есть — через группу?
Это сложно.
Возможно ли вести «дежурство» по мысли… Такое, скажем, каждые 10 минут?..
«Дежурство» по мысли можно делать в группе; именно это пыталась делать группа РАМХАЛя, там тоже написано. Я пока не рекомендую. Я считаю, что каждый должен делать это сам по себе, нам нельзя полагаться на других. И мы пробовали это тоже, кажется, в прошлом, и это нехорошо. Потом, может, можно попробовать снова, но это не даёт ничего.
Мы ещё не чувствуем себя настолько связанными с группой и ответственными за группу, чтобы из того, что я привязываю к себе ответственность за других, это вызвало у меня сверхвозбуждение и буквально такую тревогу, что я не оставлю мысль.
Как посредством мысли я соединяюсь с желаниями товарищей?
Попробуй. Вы спрашиваете теоретически, что я не…
Что даёт мне то, что я хочу, чтобы и у товарища моего были мысли о цели?
Всё желай в мысли — и потом поговорим. Вообще, что-то меньшее, чем мысль, — это называется «принуждение».
Есть много помех, это приводит к мыслям. Я чувствую это… К товарищам, к Творцу, и нет сил…
Сначала пробуют, потом просят. Нет у меня, нет у меня…
Чем измеряется отдача?
Чем измеряется отдача? Авиютом (толщиной желания), на который она опирается. Как мы говорим: какова сила масаха (экрана)? Масах — это намерение ради отдачи. Он зависит от того, на каком авиюте у нас есть намерение ради отдачи.
В понятиях группы?
По величине помех, вплоть до помех, как у фараона, — последних помех. Как у рабби Шимона, Шимона с рынка, это уже… Понимаешь? Шимон с рынка — это не просто наш рынок; рынок — имеется в виду вся человеческая «свалка». Не просто человеческая, а именно настоящее желание получать.