Урок 2003-05-05

РАБАШ

Мир после ссоры лучше, чем когда вообще нет ссоры

Статья

Пока есть только злое начало этого мира, человек — младенец, животное, он действует только по инстинктам и не понимает, что можно действовать иначе. Он не может различать между добром и злом, нет относительно чего различать, нет точки в сердце, нет со стороны духовного никакой точки для проверки, для измерения, где он находится.

Поэтому когда обращаются к человеку, спрашивают его:

— Ну, есть у тебя злое начало?

— Что?

Он чувствует себя ангелом

— А, — говорит он, — немного эгоист, так это, как все.

Но после того как у него появляется точка в сердце, и он начинает её развивать, в нём уже существуют 2 точки из 2-х миров: этого мира (его эго, желания этого мира) и будущего мира. Это действительно точка из будущего мира, т.е. из Бины, которая всё ещё находится внутри желания получать, но это уже другие свойства, из которых он уже может определить, что такое доброе начало и что такое злое начало. Как-то определить, увидеть различие, по крайней мере к чему стремиться. Это ради получения, но стремится уже к 2-м разным источникам наслаждения.

И тогда написано, что нужно возбуждать доброе начало против злого. Если человек не делает этого, Творец помогает ему, но это не путём Торы, а путём страданий. Но так или иначе в борьбе между добрым началом и злым началом человек должен увидеть необходимость исправить злое начало, чтобы посредством него действительно приблизиться… Чтобы доброе начало росло. Оно растёт только от того, что исправляют злое начало и присоединяют к доброму. У доброго начала самого по себе нет ничего, кроме отдающих келим; у них нет никаких самостоятельных действий, а только когда злое начало, АХАП, присоединяется, — тогда появляется у доброго начала способность совершать действия ради отдачи.

И разногласие это постоянное, пока человек не заканчивает весь путь, до Окончательного Исправления. Поэтому написано «пусть всегда возбуждает человек…» И разногласие это является темой всех состояний и статей, и объяснений, и наших действий — всего, что есть. По сути, мы всегда находимся в разногласии, только в самом высшем состоянии и в самом нижнем состоянии мы находимся вне его.

И чтобы продвигаться, человек должен быстро, насколько возможно, проверять разногласие, реализовывать его, т.е. видеть его, не убегать от него, чтобы у него была сила постоянства, чтобы у него была храбрость не размывать разногласие. И чтобы не боялся, что после хороших времён могут прийти времена как бы плохие, а использовать их как вещи, полезные для того, чтобы увеличивать, чтобы следующий подъём был ещё больше, ещё выше. Не отчаиваться в милосердии, что в конечном итоге нет зла в мире, а только состояния, которые должны привести к добру.

Поэтому мир после разногласия намного больше, лучше, выше, чем мир до разногласия. Совершенство намного большее, потому что разногласие в той мере, в какой используешь его, исправляешь его, оно поднимает высоту совершенства, которого он достигает. Каждая ступень отличается от предыдущей не отдающими келим, а получающими келим. Т.е. есть ступень X и X+1. Так X+1 — почему? Потому что у неё есть дополнительный АХАП, свой собственный. А ГЭ расширяются в ширину, используются в соответствии с АХАПом. У них нет собственного реального авиюта, поэтому все подъёмы — только посредством злого начала, посредством разногласия, посредством того, что исправляют получающие келим.

Какие действия человек должен выполнять руками, ногами и в мысли, чтобы видеть в каждой детали действия эту силу, называемую Творцом? Есть много действий, которые мы делаем…

Человек делает, ты говоришь, много действий, находится как будто в разногласии, в борьбе, в выяснениях или просто в работе, к которой подходит не из-за того, что ему необходимо что-то выяснить, а в физической работе, которую он должен по расписанию выполнять в группе, в учёбе. Так вопрос в том, каковы действия, которые могут привести его безусловно к просьбе об исправлении? Да?

Вернёмся назад. Чтобы я уже просил исправления, я должен быть уверен, что я нуждаюсь в нём, что без него «лучше смерть, чем такая жизнь». Должна быть полная просьба, иначе не отвечают свыше. Я должен знать, к кому я обращаюсь. К кому я обращаюсь — это важно знать, потому что то, что я получаю, каково исправление, которое я получу, — это называется «к кому я обращаюсь». Я обращаюсь к следующей ступени, к форме Творца, что эту форму я хочу, поэтому Он называется для меня «Творец», пример, сила, к которой я обращаюсь. Ты понимаешь?

Если я обращаюсь к какому-то другому свойству, не к тому, что я хочу, это никогда не получится. Как может быть? Я должен обратиться к тому самому свойству, к которому стремлюсь. Поэтому у Творца много свойств по отношению к нам: сильный, великий, грозный, милосердный и т.д. Я должен быть уверен, что у того, к кому я обращаюсь, есть доброе желание. При наличии у Него свойства, которое я хочу, кроме этого свойства, у Него должно быть общее доброе желание, целиком направленное на моё благо.

Не поможет, если я обращаюсь и прихожу к Творцу как к своему врагу, ненавистнику, к которому я обращаюсь за милостью: «Пожалей меня». Скажем, если я нахожусь в борьбе с кем-то и вижу, что уже всё, неспособен больше бороться с ним, и я бросаю свой меч, своё оружие, и говорю: «Я не способен». Это говорит о моей слабости, что если бы у меня была сила, я бы убил тебя, но у меня нет силы, и я прошу милости. Такого не может быть в духовном, потому что не изнутри своего желания я обращаюсь к Нему: я обращаюсь к Нему из-за того, что я слаб, а не из-за того, что я хочу.

Такие примеры мы видим в материальном, в духовном это неверно. Это не называется совершенством в обращении. Поэтому говорят, что ты должен быть в радости, когда ты обращаешься — с разбитым сердцем и радостным. И это, по сути, всё. Т.е. хисарон и намерение на себя, и хисарон и намерение в Дающем — это, в общем-то, все данные, которые должны быть готовы, чтобы установить правильный МАН от человека к Творцу.

Теперь, какие действия? Ты можешь сидеть здесь и чистить нам всем обувь, и от этого прийти тоже к такой мысли. Неважно, какие действия. Какая разница — обувь, или кухня, или что-то другое? Посредством того, что ты служишь группе, ты требуешь от группы силу, неважно, через какое служение. Ты говоришь, какую физическую работу? Это неважно, какую.

Я обращаюсь к группе, я требую от неё силы, чтобы они помогли мне обратиться к Творцу, чтобы я действительно нуждался в Нём, и чтобы моя молитва была полной молитвой. И согласно желанию к Нему, необходимости, и соответственно уверенности в Нём — этого достаточно. Остальные частные вещи, которые строят в совокупности обращение, выясняются только из намерений во время того, как мы совершаем действия. Мы совершаем много действий. Как правило, каждый, кто находится в группе, совершает достаточно физических действий в теле по отношению к группе. Не хватает намерения.

Был вчера у меня Моше Хастер, мой бухгалтер. Он мой ученик, я привёл его в последние годы, когда Ребе ещё был с нами. И буквально когда он переехал в Бней-Брак, Ребе ушёл из жизни, пока я дотащил его до Бней-Брака. Хороший парень. Когда я разговаривал с ним, не знаю… У них нет ничего такого. Они учатся сейчас в каком-то подвале там, на какой-то улице, на Соколов… Говорит, что есть маленький подвал, собираются там, учатся. И буквально очень… Выбросили их от Ашлагов там.

Что я хочу сказать? Он хороший парень, такой чистый, остался как будто как и был 12 лет назад. «Что написано в книге — мы должны именно так и делать». Я спрашиваю его: «Но ты знаешь, что написано в книге? Ведь это ты читаешь то, что написано в книге, уже через свои келим, через свой разум, своё сознание. Кто читает, кто понимает? Ты. Так твой механизм в этом участвует». «Мы должны делать точно, как написано в книге». Не читает глубже ничего. И учат много. И знают просто так, рассудочно, хорошо, просто материал так, общее знание, но нет взаимной работы, нет группы, нет соучастия. Только приходят, учатся, уходят.

И только из-за этого не продвигаются. Это не то что у них нет кого-то, кто объяснил бы им; даже без этого, если бы совершали взаимные действия, продвигались бы. Приходило бы к ним свыше в какой-то форме руководство и продвижение. А так — нет.

Что это имеется в виду…

То, что Бааль Сулам пишет, что «от 3 до 5 лет» начинают считать у человека когда начинает работать с намерением. Почему время так затягивается? Может быть до 20 лет. Из-за того, что есть нерадивость в усилии, в качестве усилия. Качество усилия — это намерение: чего я требую от каждого своего вздоха в жизни. Тем более от действия, и тем более в группе. Или в учёбе, или в распространении — тогда, вообще, это действие, которым ты продолжаешь работу каббалистов, работу Творца, желание Бааль Сулама, ты можешь здесь требовать всё.

Т.е. присоединяешь ли ты к этому своё сердце и именно хочешь, чтобы посредством этого действия сердце исправилось? Если нет, то ты делаешь это без осознания. А без осознания, это значит, что ты отдаёшь себя этому действию, ты участвуешь в нём как неживое. И конечно, оно помогает и удерживает человека, и что-то поддерживает, что-то происходит в нём, какое-то движение. Но в какой форме? Как если ты без сознания едешь в поезде, или ты сам ведёшь его. Это другие постижения, другие ощущения.

Выяснение — это немедленное выяснение. Как ты проходишь через разногласие, как он пишет здесь в статье — мир после ссоры и до ссоры? Проходишь ли ты разногласие с ясным осознанием, спускаешься в него и ведёшь войну, и дают тебе эту возможность сейчас, чтобы ты победил своим выяснением все силы как бы злые, чтобы присоединить их к святости? Т.е. через них также видеть Творца, не отрываться от Него и всё-таки просить у Него, и не быть под управлением разногласия, не подчиняться как бы всяким помехам или приятным, или неприятным. Приятные — это ещё хуже. Если неприятные, то они удерживают тебя, но если приходят приятные помехи — это гораздо большая проблема.

Если есть удары, то это не такие уж помехи, потому что боль сама, ощущение само действует против желания. Но если ощущение хорошее, тогда желание тянется к нему. Тогда вообще тяжело человеку. Он должен изнутри этого желания преодолеть ощущение и тогда прийти к разногласию. Так как будто у него нет темы для разногласия. Тема для разногласия — только на идеологическом уровне, а не на чувственном уровне. Это совершенно иначе, чем когда приходят беды.

Беды — тогда мне легко удерживать, что я нахожусь в плохих состояниях из-за того, что отдалился от Творца, или из-за того, что Он посылает мне их, чтобы преодолеть беды. С 2-х сторон, неважно, осознанно или неосознанно, почему пришла и откуда пришла беда. Тогда относительно легко схватить состояние. Но если приходит наслаждение и в разных таких формах, что ты сразу смиряешься и теряешь голову, забываешь, так вернуться — кто вернёт тебя? Потому что сам материал, само ощущение не способно вернуть тебя. Это не против природы. Что ты сделаешь?

Здесь только группа, только книги, только какой-то будильник, что-то такое может вернуть тебя к мысли: в чём я нахожусь. Это вещь гораздо более плохая, клипа работает через наслаждения. Через страдания — это не такая уж клипа.

Вопрос «для чего я делаю это» — вопрос чувственный…мы видим, что каждые 2 минуты ощущение иное…и это понятно, что…

Ты говоришь, что если спросишь каждого, скажем, в нашей группе, для чего он делает, ему ясно, для чего он делает. Я не думаю, что это ясно кому-то. Ты думаешь, что это ясно. Это не ясно. Потому что именно это мы должны выяснить. Если бы не нужно было выяснять это, не приходила бы к нам путаница, не приходило бы разногласие.

Разногласие — это чтобы выяснить, для чего я делаю. Не более. Помеха, она именно размывает мне Творца и Его доброе действие, и «Добрый и Творящий добро», и Его доброе управление. Размывает мне это, чтобы я выяснил, где я нахожусь, что именно я делаю, что выясняю, что хочу, чтобы выяснилось.

Это неясно. Если спросишь человека… Подойди к человеку и спроси его в каждое мгновение, не важно, какие мгновения, каждого своего товарища здесь в группе. Ты не найдёшь никого, кто скажет тебе, что сейчас он знает, в каком состоянии он находится по отношению к разногласию, по отношению к Творцу, по отношению к тому, что он делает, и для чего он находится. Нет этого у каждого мгновенно и всё время в сердце.

А если он находится в этом, то он находится в ощущении, что ему не ясно. Тогда ощущение должно быть, что не ясно — и всё время в поиске, в погоне за ответом. А только тому, кто не относится к 2-м точкам, Бине и Малхут, сердцу и точке в сердце, ему всё ясно. Если есть только сердце, или в Окончательном Исправлении, конечно, — тогда ясно всё. Во всех остальных состояниях, когда человек находится в осознании состояния, ему ничего не ясно. Но только в точке пика когда он или на самом верху, на вершине этой синусоиды, в наибольшем подъёме, на пике подъёма, или в глубине падения, где тоже исчезает одна из точек, скрывается, и только одна из них ощущается.

Но во всём остальном движении в этой синусоиде, в подъёмах и падениях, 2 точки действуют — одна больше, одна меньше — и тогда они рисуют нам эту картину подъёмов и падений. Одна тянет вниз, одна вверх, и ось времени. Как работает осциллограф, который рисует нам эту простую картину.

Мне непонятно, что ты получаешь что-то новое, что также противоположно моей природе, тому, что я делаю ежедневно… Как скажем, во время вождения, что не понятно, что физическое действие, которое я делаю, …пока не возьмёт у меня определённый период времени, эта рутина, только тогда у меня есть… Сколько времени берёт на этом пути, пока станет ясно каждый день, период очень длинный… Я делаю вещи, которые не в моей природе… Я работаю во внешней рутине…

В чём вопрос?

Сколько времени проходит, пока не произойдёт это чудо, пока идёт эта рутина, и пока тело не начинает сопротивляться?

На нашем пути нет рутины. Рутина может быть только в действиях тела, там, где относится к неживому. Во всех остальных вещах мы тоже используем слово «привычка», но это привычка каждый раз на ступени в другом состоянии. А привычка в том, что я уже опытный, чтобы понимать, что в этих состояниях, хотя они и большие, всё-таки есть какая-то цикличность и повторение, и какие-то признаки.

Вначале, когда человек находится на пути: «Какой подъём, какое падение!» Он не знает, что такое подъём, что такое падение. Он не видит, что после хорошего состояния может прийти плохое состояние, а после плохого состояния — хорошее состояние. Он весь целиком в самом состоянии: или совсем чёрное, или совсем белое, или красное, или абсолютно розовое. Потом он начинает приобретать опыт. Начинают формироваться у него такие келим, что какие бы ни были подъёмы и падения, всё-таки есть у него что-то, что остаётся от одного к другому, когда он может контролировать состояние.

Как рабби Шимон с рынка. Он знает, что находится сейчас как «Шимон с рынка», но он понимает, что после такого большого падения будет у него самый большой подъём. Т.е. он упал до конца по отношению к своей ступени, и всё-таки своё «я» он не потерял. Это не то что тебе даётся какая-то игра, как будто я играю внешним образом, и это не настоящее для меня. Это настоящее для меня, но это называется постоянным состоянием, скажем так, можно представить его как в Ацилуте. Как мы говорим, что есть постоянное состояние и есть подъёмы, и есть падения.

Это потом приобретают понемногу, ещё до махсома. Человек становится в большей степени хозяином своих состояний. Это уже, хотя это очень продвинутые этапы, буквально перед переходом, но уже ты становишься как управляющий в каждом состоянии.

Пока приобретаешь это управление, как можно упорядочить картину? Как можно, чтобы высший против всех этих падений и подъёмом …как бы и внешним образом… Где это пространство, чтобы мы…

Я не понимаю. Ты спрашиваешь, где ты можешь вставить намерение?

Понятно, что я не могу ввести намерение во всё, но я спрашиваю, что … как может быть, что прежде чем я… Самое большое падение… Или мне очень хорошо… Потому что у меня нет власти над всеми этими вещами… Я не знаю, как я смогу в этом состоянии, когда постоянно только в подъёме… Чтобы каждое действие, которое я делаю,… Как это может быть, потому что у меня нет этой привычки?

Посредством того, что ты будешь прилагать разные усилия, чтобы так случилось, что всё время ты будешь в каком-то ощущении Творца, что ты захочешь изо всех сил выйти из двойного скрытия в одинарное скрытие хотя бы. Да? В одинарном скрытии тоже есть состояния, когда ты чувствуешь себя плохо, и что Творец организует тебе это плохое как бы, и ты чувствуешь себя хорошо — и Творец организует тебе это хорошее. И тогда и там, в одинарном скрытии, ты пытаешься превратить плохое в хорошее и всё время быть с ощущением Творца и в хорошем ощущении, потому что ты хочешь относиться к Нему хорошо.

Есть у тебя уже склонность к этому тоже, и это тоже продвинутые этапы, довольно продвинутые. Т.е. эти вещи приходят со временем, ты не можешь силой сейчас их установить, только накапливающиеся усилия строят это. Мне нечего больше сказать.

Оглядываясь назад, если посмотришь потом, ты увидишь, что это направленные действия, и только по причине и следствию, что ступень строит следующую ступень, к которой ты шёл. А времена — а, упустил, не упустил — это уже после свершившегося. «Всё, что в твоих силах сделать, делай»^[1] — это больше относится ко времени, к сокращению времени, а не к какому-то поиску действий. О действиях он говорит тебе как бы: «Что в твоих силах делать — делай», что ты видишь перед собой — всё, достаточно. Не ищи чего-то более полезного, более умного. Пока будешь искать, это… «Его мудрость больше, чем дела его» — так это называется. Оставь. Что ты можешь здесь, самое ближайшее, — но делай! Ты понимаешь? Обращают внимание на то, что «не будь умником» — делай всё, что приходит к тебе.

Когда человек приходит к осознанию зла и что такое осознание зла?

К осознанию зла человек приходит после того, как почувствует, что ему плохо. Скажем, ты сделал мне что-то, или мне плохо, потом я понимаю… Прежде всего я понимаю, что мне плохо. Может быть, я не понимаю. Может быть, эти вещи — хорошие вещи. Ты дал мне какую-то конфету, я сосу её, наслаждаюсь ею так, и я так люблю тебя за то, что ты дал мне это, и ты — мой друг. Потом выяснилось, что эта конфета — это наркотик, и я тем временем подсел на наркотики из-за тебя. Да? И ты утащил меня от настоящей жизни в какую-то ложную жизнь и к чему-то, от чего я не могу освободиться.

Так постепенно я начинаю узнавать в твоих красивых подарках, насколько они плохи для меня, насколько у тебя было злое намерение по отношению ко мне. Или, может быть, доброе намерение, но ты обманул меня, провёл меня, не был честен со мной, или, может быть, ты не мог иначе, чтобы я получил удовольствие. Но откуда мне знать? В общем, все эти выяснения, если в конечном итоге я выясняю своё состояние, что оно истина или ложь по сравнению с горьким и сладким, и истина и ложь по отношению к источнику, от которого приходит ко мне это горькое или сладкое. Да? Все эти выяснения приводят меня к осознанию зла, что я точно определяю, что такое зло. Всё. Зло — это определить посредством истины и лжи относительно ощущения горького и сладкого, что из них есть зло.

Я спрашиваю о том, когда человек…

У нас есть выяснение чувственное — горькое и сладкое, и у нас есть выяснение рассудочное — истина и ложь. Рассудочное — называется «рассудочное». И посредством рассудочного выяснения я должен проверять чувственное выяснение. И тогда я определяю в результате этого, если выяснение правильное, я определяю из этого, что такое зло. Зачем я определяю, что такое зло? Чтобы определить, что такое добро? Нет. Я должен определить, что такое зло, чтобы отстраниться от него, удалиться от него, возненавидеть его. Это прежде всего как бы сделать на него сокращение, а потом уже «уклоняйся от зла и делай добро»^[2], и потом стремиться к добру. Я не могу, не оттолкнув от себя зло, стремиться к добру. Поэтому это действие называется предшествующим осознанию зла. Это важно. Действие отношения… Первое отношение к каждому состоянию, в котором я нахожусь.

Он говорит здесь о том, что человек начинает осознавать это, только когда начинает делать работу ради отдачи, только тогда он начинает осознавать это. Так что является точкой этого перехода? Каково правильное намерение, когда человек как бы начинает…

Точка, с которой я начинаю осознание зла, — это когда я беру свою голову, свою внутреннюю силу, и могу отделиться от самого ощущения, не быть буквально под его воздействием. И начинать проверять его этой проверкой — истина и ложь. Когда это происходит? Когда я беру точку в сердце по отношению к сердцу и начинаю проверять сердце.

Есть ли истинные состояния до махсома?

Истинные состояния — это то, что я проверяю из понимания и постижения, которые есть у меня в духовном. То, что есть — не важно, не требуют от ребёнка, чтобы он делал какие-то умные вещи. Делает какую-то глупость, но сделал уже что-то новое в своей жизни, уже говорят: «А, посмотри, какой он умный». Он умный? Глупый. «Нет! Для его возраста, для того, что он может, — посмотри, сделал такую вещь».

А что такое это зло, которое ощущают? Что такое это зло, которое ощущают внутри получения для себя?

Это зло — это когда ты ощущаешь то, что мешает тебе продвигаться к истине. Это называется злом. Т.е. ощущение, неважно, хорошее или плохое, которое мешает тебе продвигаться к истине, оно называется злом.

Как я определяю требование к этому… Ощущение во мне показывает, что чего-то не хватает… И не контролируешь это. Я могу сказать просто что-то новое, но это не по-настоящему.

Смотри, мы не говорим здесь о психологии. Ты вообще слышишь, что здесь происходит? О психологии. Это не вопрос о духовном. Иди к психологу, он объяснит тебе то же самое, что я тебе сейчас говорю. Или ты идёшь к какому-то воспитателю, он говорит: «Ребята, нужно преодолевать чувства, нужно взять истину в руки. Где наш флаг? Вперёд!» Правильно? Это… Это… При чем тут… «Преодоление» — и в этом мире такое понятие существует. Преодоление чего? Хорошего ощущения, плохого ощущения, неважно, но ты идёшь выше чувств с какой-то идеей, с каким-то… В каком-то направлении, которое является определяющим, а не твоё животное определяет, а то, что у тебя в голове.

Это называется «выяснение». И в этом мире ты делаешь так же. Ты хочешь спать, лежать, чтобы тебе было хорошо. Ляг, посмотришь, как тебе будет хорошо. Приходят к тебе с ударами, говорят: «Иди работай, иди учись, иди делай!» Ну?

Но как я определяю требование действия, а не просто делаю что-то внешнее? Это не внешнее, но как бы кажется внутри, что так и так, но это не по-настоящему происходит с ним, приходит к состоянию, что действительно есть хисарон.

Только посредством группы. Только посредством группы. Поверь мне, что ты здесь последний в этой группе. Ты здесь последний по постижению, по ощущению, по способности — во всём последний. Ты мне веришь? Начни с этой точки работать. Не размывай её, я сказал тебе правильно. Не успокаивай себя.

Но что делать внутри группы, чтобы обострить ощущение?

Запиши сейчас ответ, запиши, что проходит через тебя. Запиши это, прочитаем потом.

Вы говорите, что посредством группы можно обострить ощущение. Что делать внутри группы, чтобы обострить и сделать более качественным это ощущение?

Ну, с группой есть много чего делать. Прежде всего, что говорят? «Зависть, страсть и тщеславие» — это человеческие силы, которые есть в нас, человеческие. Т.е. они не животные, как еда, секс, семья, отдых. Да? А речь идёт о человеческих силах выше животного, которые из меня строят человека. Выводят человека из мира, из этого мира в духовное, если я пользуюсь правильным образом этими человеческими свойствами. Да? Так их, значит, я должен направить по отношению к группе — зависть, страсть и тщеславие — к духовному продвижению. Да? Т.е. я уже беру эти свойства только для этой цели, не для внешнего мира. С внешним миром — это мне не важно, я не вступаю с ними в соревнование ни в чём. Я должен использовать здесь, в группе.

Можно ли сделать какие-то действия, чтобы обострить как бы, сократить время?

Написано «всё в мысли выяснится». Нет у тебя иных выяснений, кроме как в мысли. Внешние действия могут только пробудить тебя к этому. Так чем больше внешние действия идут против желания, тело не находится в покое с этим и больше спрашивает: зачем ты в этом, что ты делаешь в этом? — тогда эти действия заставят тебя делать выяснения.

Если посмотреть, по сути, всегда происходит то, что желание получать тянет нас в другие места из этого мгновения «здесь и сейчас». Если я смотрю здесь и сейчас, то это Бней Барух, что я, по сути, как Вы сказали товарищу, что я самый пропащий, самый маленький и самый худший. Этот взгляд приходит естественно, если мне удается схватить сейчас это мгновение.

Это не естественно. Никогда… Никто, никто никогда не может по-настоящему признаться себе, что он меньше всех и нет у него никакой точки, где он больше. Нет такого. Желание получать не позволяет нам это сделать. Этим оно отменяет само себя. Оно просто не способно. Моё «я» в чём-то есть. Ты знаешь, что есть у меня… «я», что во мне? То, что я — это не ты. Что есть во мне такая уникальность, которой нет в тебе. Это всегда остаётся. Поэтому прийти к состоянию, когда действительно моё «я» буквально меньше всех — это ужасное ощущение, истинное… Приходит на мгновение и всё.

Из-за этого… Ощущение невыносимое?

Но без этого как будто… Если не пробудишь это тоже, но правильным образом, целенаправленно, иначе впадешь просто в отчаяние… Но если не пробудишь это, то не будет у тебя использования ни зависти, ни страсти, ни тщеславия. Потом будет тебе больно: почему у меня нет Творца? Такие вещи. Где честь Творца, где зависть по отношению к Нему? Почему я не влюблен в Него?

Лучший способ, по сути, утвердиться в этом — это посредством того, что говорят о любви, о будущем, о другом месте. Как смотреть на это место, на эту точку?

Ищите.

Если есть плохое действие… Допустим, в то время, когда я совершаю его, я чувствую, что оно плохое, но я всё-таки делаю это. Что это называется?..

Нужно привести сюда психолога. Что я тебе скажу?

Он постарается.

Он… Да.

Написано здесь, что человек не хочет прийти к страстному желанию, что страстное желание — грех. И далее совет: совершить возвращение. Что такое возвращение в работе?

Он говорит, что, когда приходит к человеку какое-то наслаждение, это наслаждение приходит в 2 этапа. Первый этап — человек находится в приближении к наслаждению, ещё не впускает его внутрь, есть у него какое-то состояние, когда он может решить: соединяется он с этим наслаждением или нет. На втором этапе наслаждение уже находится в нём и управляет человеком, и тогда уже нечего делать. Так этот разрез между осознанием, что наслаждение находится передо мной, и тем, что я уже вхожу внутрь наслаждения, этот разрез — это место возврата. И здесь человек должен строить себя.

Есть метод, который строит человека здесь тем, что говорит ему: «Ну-ну-ну! Ты сейчас можешь оступиться, ты сейчас идёшь наслаждаться, ты этим входишь в прегрешения, и ты этим… Ой-ой-ой, этот мир, будущий мир…» и т.д., и т.д. Это система этики совершенно, совершенно не подходящая нам. Потому что «нет принуждения в духовном», и мы не должны ничего бояться. Так строят массы, чтобы боялись, страхом они существуют.

Нам нужна другая сила, чтобы справиться и не входить в наслаждение — это величие Творца. Так каждый раз тебе понадобится больший Творец в твоих глазах, чтобы не оступиться, а продвигаться дальше. А им не нужно. Им нужно больше, больше, больше бояться. Это, собственно, проблема, и это решение.

Сегодня это буквально психология. Буквально. Я не психолог. Я не знаю также, как они объясняют это. Я не чувствителен также к психологии.

Я не понимаю, как Вы говорите, что в духовном обретение или просьб — это не от поражения в бою, не от слабости? Что такое просьба, не идущая от недостатка? Зачем мне вообще просить, если я сильный?

Как это в духовном мы приходим к просьбе, и это называется «разбитое сердце», и просьба — это прямо я умоляю, я обращаюсь, плачу… Как может быть, что это делается героически? Мужество должно быть в том, что я беру себя и обращаю себя к Творцу?

Мужество в том, что я, это кли… Вcё же, что я обращаюсь к Творцу, — это называется преодолением. Я не могу обратиться к Творцу и плакать: «Пожалей меня». Это не наше обращение. Наше обращение — к исправлению. Так я должен держать вот так, в кулаке, все свои вещи, и я обращаюсь не из чувства как бы, я должен обратиться из выяснения рассудочного, если можно так сказать — рассудочного. Т.е.…

Он разбил тебя — это и есть преодоление?

Он разбил меня, чтобы я понял все обстоятельства, все части, которые включены здесь в выяснение. Разбиение — это просто увидеть глубже, из чего я состою.

Он был вынужден как бы подчинить тебя, чтобы ты пришёл к этому.

Он подчиняет не меня. Он подчиняет моё желание получать. Я — это не моё желание получать. Когда я обращаюсь наверх, я отождествляю себя с Ним. Что значит «обращаюсь наверх»? Нет ни верха, ни низа, чтобы я мог как бы выйти наверх, если нет у меня этой точки, которая наверху. Во мне есть точка от Него, и в этой точке я хочу прилепиться.

Ты не обращаешься к Нему эмоционально.

Это чувство и разум, и сила вместе.

Откуда берётся чувство, Он разбил его? Разумом я ещё могу понять — из-за величия цели, усилия. Это не чувство, но я всё же что-то улавливаю, но…

Бина называется «высшая гвура», а Малхут называется «нижняя гвура», а Хохма и Зеир Анпин — это механизм, дающий силу. Не знаю, как сказать тебе. МАН, это очень-очень трудная вещь. Это не хасидизм какой-то. Ты знаешь, как в этом мире думают, что такое хасидизм. Тоже не понимают. И в основе своей хасидизм — это каббала, только кто сегодня это так понимает? Но это не плач. Это безусловно… Я не знаю, как сказать. Это очень тяжёлая работа. Это много нервов, и это сила, сила разума, сила выше чувства. Всё выше чувства.

Усилие всё же в чувстве.

Если твоё чувство не будет упорядоченным и ограниченным, очерченным внутри силы, ты знаешь, это как какая-то скульптура, которая удерживает границу и придает форму. Если твоё чувство не будет таким образом удерживаться во всех деталях разумом, выяснением намерения, истиной, то не будет у него никакой формы. Это просто вещь, с которой не работают в духовном. Ты не можешь поднять это. Подъём МАН… Что называется подъёмом? Что ты прилеплен к высшему с хисароном нижнего. Это…

Разум — это не животный разум? Это всё же разум, находящийся внутри чувства.

Зачем нам заниматься философствованием?

Как ты его различаешь?

Человек различает. Не беспокойся. Человек различит. Я был слабее тебя, и не страшно и у тебя есть надежда. Не большая, но есть.

Несколько раз сегодня Вы сказали, что посредством действий нужно прийти к выяснению. Действия и вызывают выяснение. Т.е. как это может быть, что действия потом приведут к качественному намерению и усилию? Может, мы не выполнили количество усилия?

Бааль Сулам говорит, что проблема в усилии, главным образом, в качестве усилия, не в количестве. Что такое качество усилия? Что проявляли нерадивость во время учёбы в этом главном требовании — привести веру в сердце человека. Что такое вера в сердце человека? Вера — это сила удерживать себя выше желания получать, и эта сила приходит в раскрытии Творца творению. Т.е. искать Творца, искать силу, которая поможет мне приблизиться к Нему, уподобиться Ему ради отдачи. Как хочешь, так и скажи. Возьми «Предисловие к ТЭС», пункт 17, и ещё там, 18.

Почему не хватает намерения? Почему не хватает намерения?

Почему не хватает намерения? Потому что человек не хочет быть внутри намерения, т.к. это тяжело. Он готов сидеть и плакать, но противостоять чувству, проверять его разумом и преодолевать его разумом он не может. Не может. Не хочет. Отталкивает это.

Что даёт силу, чтобы однажды он смог это сделать?

Силу можно получить от группы, главным образом от группы, от выяснений, выяснений в группе. Неоткуда больше.

Не от действий, которые он делает?

У нас есть много таких состояний, когда мы видим, насколько человек не способен идти выше них с намерением. Есть у тебя пятнадцать человек, которые не работают, и они должны, знают, что нужно работать. Не говорим о зарплате, просто нужно быть упорядоченными в работе. Что они делают? Идут за чувством. «Зачем мне? Что я? Что мне это даст? Я так могу убежать от… Как-то я закрываю месяц, может нет, да». Такие вещи, что… Ты говоришь: выше чувств.

^[1] Коэлет (Екклесиаст), 9:10.

^[2] Теилим (Псалмы).