Урок 2003-02-05

РАБАШ

По поводу молитвы

Статья

Молитва — это, по сути, завершение нашей работы, потому что всё приходит свыше, кроме келим. Высший свет находится в абсолютном покое, изобилие наполняет нас снаружи и изнутри, и нам нужны только келим. Келим не называются желанием получать, а экран и отражённый свет — это называется кли. Почему? Потому что получающие келим изначально созданы в таком виде, что они вообще не предназначены для того, чтобы наполняться и сохранять изобилие; они только для того, чтобы показать творению меру его противоположности Творцу.

Поэтому Малхут мира Бесконечности, наполнившись таким образом свыше по необходимости и ощутив во всех своих свойствах совершенство, заметила только одну вещь, которой в этом недоставало, — слияние. И ничего не было недостающего, был «Он и Имя Его едины». Было ясное осознание, что нет никакой разницы между мной и Ним — кроме отсутствия подобия формы. И это не было условием, которое делало творение далёким от Творца. И это не было тем, чего творению недоставало от Творца.

Мы не понимаем этого, что же это за разбиение, которое ощутило творение, называемое Малхут мира Бесконечности, в результате чего оно совершило сокращение, будучи не в силах терпеть это ощущение, называемое «стыд». И весь процесс после ЦА — это исправление стыда. Мы поймём это только когда перейдём махсом и увидим впервые это различение, авхану: что есть между нами и первым исправленным кли. Поэтому после ЦА уже приходит исправление «ради отдачи» — исправление стыда.

И стыд — не в нашем понимании. Ибо что есть у Малхут мира Бесконечности своего? Всё приходит к ней от Творца. И тогда — «иди к Мастеру, Который создал меня». Т.е. все недостатки (хисароны), все достоинства, всё, что у неё есть, — вовсе не достоинства и не недостатки; всё это в руках Творца. Но есть там одно-единственное различение, из-за которого Малхут готова уйти от этого высокого состояния и спуститься в бездну в своём ощущении — т.е. до ощущения этого мира, до ощущения полного отрыва, чтобы в конце концов исправить то состояние, которое она ощутила как стыд в Бесконечности. А это состояние — «я не подобен Ему».

Это очень глубокая вещь… Её невозможно объяснить. Это ощущение приходит к творению в последней молитве, когда оно действительно молится и удостаивается первого кли святости (дэ-кдуша). И пока оно молится об этом кли, оно всё ещё находится в состоянии ло лишма. Но затем, когда оно получает лишма, получает это свыше, оно начинает по-настоящему видеть, в чём заключалось различие в Малхут мира Бесконечности — в мере состояния зародыша когда он находится на малой ступени. А когда оно возвращается в Малхут мира Бесконечности после всех исправлений, оно уже определённо ощущает, какова причина, из-за которой произошло нисхождение из столь высокого состояния в такое плохое, низкое состояние.

Наше состояние не ощущается нами как плохое, не ощущается как низкое. Мы не чувствуем нашего состояния по сравнению со светом, который наполняет нас, по крайней мере, по сравнению с окружающим светом, который находится вокруг нас. Наше состояние таково, что мы должны прийти к хисарону. Но мы не знаем, к чему мы должны испытывать хисарон, к чему стремиться, чего нам не хватает. Мы бежим во все стороны в поисках источника наполнения и нигде его не находим. Таков путь — пока человек не придёт к некоторому пониманию того, как обрести недостаток в правильной вещи.

А недостаток в правильной вещи — это недостаток быть подобным свету. Чтобы быть подобным свету, нужно сначала испытывать недостаток в самом свете. Т.е. не в действии «ради отдачи», а в том, что мне даст это действие. И чтобы прийти к этому состоянию, нам нужно хотя бы прилагать усилие. Если мы действительно возвышаем Творца, Его свойство отдачи (или даже не свойство отдачи, а то, что Он — единственный властелин, великий, грозный, управляющий всеми действиями, всеми мыслями и всем, что со мной происходит), то человек способен склонить голову и захотеть познать и соединиться с таким великим корнем, высоким и важным для него.

А поскольку Творец скрыт, группа должна обеспечить нас этими знаниями. Поэтому вся наша работа — прийти к недостатку, и этот недостаток в сердце человека уже называется молитвой. Т.е. молитва — это результат работы на пути к правильной цели. Все остальные недостатки не создадут в нашем сердце напряжения к чему-то особенному, что называлось бы молитвой. В этой молитве есть несколько аспектов: молитва из страха, что мне чего-то будет недоставать в этом мире; молитва из страха, что мне чего-то будет недоставать в будущем мире — это молитва «ради получения».

Затем — молитва «ради отдачи»: отдаю ли я Творцу, смогу ли я дать Ему, будет ли у меня такая возможность — это уже следующий этап. Но даже в молитвах ло лишма, когда я думаю, чего мне будет недоставать в этом мире или в будущем мире, хотя бы этим я связываю себя с Творцом. И этого тоже человеку недостаёт, потому что он не видит и не чувствует, что зависит от Творца. Если делать это как «заповедь, изученную от людей» — просто потому, что получил воспитание, — то человек делает это без недостатка, по привычке, которая стала второй натурой.

А если человек не находится в таком воспитании или может от него отдалиться, то он оказывается совершенно без связи с Творцом, без ощущения зависимости от Творца. И здесь только группа может это обеспечить. Группа действительно в самых разных формах обеспечивает это человеку. Либо она даёт ему это в виде религии, разных религий, либо человек может критически, избирательно, отчётливо сформировать для себя важность Творца — и тогда он приходит к такому ло лишма, из которого приходят к лишма.

Т.е. он использует группу, учёбу, рава, всю методику так, чтобы важность Творца, хотя она и направлена на наполнение его получающих келим, содержала бы в себе некое внутреннее знание, что в конечном итоге он нуждается в этом для своих отдающих келим. Откуда человек знает, что так оно и будет? Откуда знает, что ло лишма придёт к лишма, что из мысли о наполнении себя зарождается там также мысль или потребность наполнить Творца?

Если он работает над точкой в сердце согласно книгам, которые правильно развивают эту точку, прежде всего по отношению к группе, то внутрь его работы по наполнению себя входит также его работа по наполнению товарищей, по отдаче им. В том, что он приобретает их, в том, что во время учёбы он ищет, как найти лекарство посредством учёбы, — если у него есть хоть немного усилия в этом, то уже внутри его простого ло лишма (наполнить себя связью с Творцом: «Он велик, и мне будет хорошо») всё равно находится некий налёт лишма — ради Творца, ради вкуса Творца.

И тогда постепенно это развивается вместе, пока не доходит до того, что не даёт уснуть, — до очень большого недостатка, который превращается в молитву, открывающую вход в духовный мир.

Что такое «ло лишма», к которому мы должны прийти в нашем состоянии?

Я не скажу тебе в процентах, но это желание, требование к Творцу, хисарон к Творцу, чтобы на какой-то процент Он наполнил мои получающие келим, и немного, на какой-то процент, я хочу наполнить Его желание. Мне ясно: если я буду думать только о Нём, как наполнить Его, у меня не будет ни мысли, ни желания — я вообще убегу от всего этого. Но так, средненько, я могу сделать: немного Тебе, немного мне. Но не немного: я работаю в этом со стопроцентным желанием — скажем, 99% мне и 1% Ему — нормально. Это уже называется «ло лишма», из которого постепенно приходят к «лишма».

Он говорит, что вначале это можно делать через товарища?

Нет. Потому что Творец скрыт, и у меня вообще нет хисарона в направлении, чтобы Он дал мне что-то. Просто мне плохо, скажем. Случается в жизни что-то плохое, не дай Творец. Почему я не обращаюсь к Нему? «Зачем Ты мне это сделал? Или если уже сделал, то исправь это». Или я вообще не упоминаю, что Он сделал мне это, потому что… Это уже проблема: и понять, что Он сделал мне это, и просить Его убрать эту вещь. Зачем Он сделал? Только чтобы я Его попросил? Так что же — Он играет со мной так, словно держит меня на коротком поводке? Ему это подходит? Здесь много всего внутри.

Итак, скажем, человек ещё не умеет обратиться с таким требованием: «Что Ты мне сделал?» Он просто обращается с просьбой — только одной частью своей молитвы к Творцу — и кричит: «Помоги мне! Есть кто-то, кто сделал мне плохо (допустим, сосед, судья, всякое), а Ты сделай мне хорошо!» Это тоже молитва. Или как кибуцники в Негеве — это тоже молитва, даже без явного обращения.

Постепенно человек проходит через разные выяснения в своём отношении к Творцу, пока действительно не сформирует в своём сознании образ. Не образ в буквальном смысле, не дай Творец, который видит внутренним зрением разные вещи, а «образ» — качественный образ, некая сумма качеств, которая называется у него «Творец». И каждый раз сочетание этих качеств меняется в зависимости от того, насколько человек входит глубже, понимает, ощущает… И тогда он начинает оживлять этот образ.

Но откуда он вообще возьмёт побуждение обратиться, побуждение изучить и классифицировать для себя эти вещи? Здесь группа должна толкать его, говорить ему: «Это очень важно. Есть такая вещь — остерегайся, или наоборот — там можно выиграть». Это может сделать только группа. И мы видим, как на материальном уровне религии снабдили человечество такими знаниями: «Это того стоит, это Высшая сила». И сколько существует тысяч разных методик обращения к якобы Высшим силам?

А мы должны делать это только через группу, потому что здесь обращаются, по сути, особенные люди, у которых есть точка в сердце. Из этой точки они хотят обратиться. У них нет выбора — они пришли сюда, потому что эта точка требует наполнения. Итак, против этой точки есть хисарон — ощутить Его, узнать Его, прилепиться к Нему. В отличие от этого, другие методики обращаются к человеку, который не совсем хочет узнать Творца. Т.е. это не начало: у них нет точки в сердце, это не начало духовного кли. У них есть всякое разное… Мы видим, что много людей приходят к нам, что-то в них есть, но это ещё не выясненная точка, ещё не основа для духовного кли, ещё не капля семени, из которой разовьётся нечто.

Против этой точки нет другой методики, кроме Каббалы. И нет ничего, что обеспечило бы важность приближения к Творцу, кроме группы, потому что Творец скрыт — и тогда вместо Его раскрытия нужно использовать силу группы.

Я не знаю, что это за точка, и не знаю, что именно за методика.

Точка в сердце — это точка Бины, которая находится в итоге… Я говорю это очень приблизительно, только для понимания. Это искра от разбитого масаха, и у неё теперь есть связь с Малхут, с самим сердцем, с желаниями человека. Т.е. впервые человеку открывается, кроме одного желания, ещё второе желание — точка Бины, свойство Творца. И тогда против этого у него возникает реальное внутреннее беспокойство, потому что он находится не только для того, чтобы наполнить Малхут. Он бежит ко всем наслаждениям этого мира, и на уровне этого мира против Малхут у него есть наполнения на той же ступени.

Но если точка Бины уже вошла в дело и раскрывается вместе с Малхут, то в этом мире он не найдёт для неё наполнения, потому что для неё наполнение — с духовной ступени. И тогда он оказывается в буквальном смысле в таком внутреннем расколе и ощущает это. Он думает, что снова может наполнить себя в этом мире на том же уровне, бежит — и не может. И тогда точка ведёт его согласно уподоблению по форме в некое место, где тоже занимаются этой точкой.

Это буквально как в магнитном или электрическом поле: каждая вещь движется к точке уравнивания с полем, каждый заряд, скажем. Так же и здесь. И тогда он это находит, как бы случайно приходит — но это всё действуют силы, потому что мы в конечном счёте находимся в духовном пространстве. Материальные вещи здесь не мешают духовным силам. Каковы они?

И тогда человек приходит и начинает что-то слышать. И само это услышанное — проблема. Потому что разум точки в сердце — это не тот разум, которым пользуется человек, ведь человек пользуется разумом, относящимся к сердцу. Он начинает учить что-то о точке в сердце, и это приводит как раз к ожесточению сердца: сердце становится тяжелее и противостоит этой точке. Тогда получается, что именно в этом его желание получать растёт. Т.е. сердце растёт за счёт сознания, за счёт знания, за счёт разума, который в нём растёт; в нём развиваются ещё большие желания к животным наслаждениям. А точка в сердце противостоит им, но сама по-настоящему расти не может; она растёт за счёт своего сопротивления сердцу и животному разуму.

И здесь человека доводят до кризисов, когда он видит, что весь его путь — это тупик. Потому что точка в сердце остаётся совершенно без наполнения. У него нет ничего от духовного. А от материального в итоге он тоже не получает наполнения, потому что хисароны в материальном уже растут за счёт точки в сердце. Получается, что он теряет и там, и тут: ни сердцем он не может наполнить себя, ни точкой в сердце.

И это приводит его к решению, к необходимости обратиться к группе, книгам и раву по-настоящему. Не так, как он обращался раньше, чтобы это помогло ему как-то работать собственным умом с сердцем и со всевозможными желаниями на животном уровне, — а всё же услышать, что говорят ему все мудрецы: нужно посредством группы увеличить важность Творца против точки в сердце. И это вещь, которую может обеспечить только группа — группа и учёба с намерением.

Но человек не может прийти к этому сам собой. Он должен пройти много кризисов и всё же услышать от группы, из книг и от рава, что такая вещь существует. И постепенно он слышит, и тогда требует от группы, чтобы она обеспечила ему величие Творца. И тогда он работает с группой иначе. Не просто как с товарищами, с которыми он учится, находится в обычных рамках — сохраняет привычку и рамку, и всё. Т.е. это не просто предприятие. Он начинает требовать от этого предприятия духовного результата — т.е. величия Творца.

Не чтобы он увидел Его или ощутил, а чтобы у него был какой-то такой ложный образ: «Не знаю, не понимаю — мне всё равно. Мне всё равно, что я не знаю, мне всё равно, что я не чувствую, и ничего мне не важно. Мне важно — обеспечьте меня этим. Всё. Обеспечьте меня этим, потому что иначе я не могу».

И тогда он может продвинуться в направлении, когда начинает обращаться к Творцу, требовать от Него, желать Его, наполняться от Него, относиться к Нему с каким-то отношением. Не просто «дай мне и дай мне», а с уважением: «Ты велик, потому что я завишу от Тебя; Ты добр, потому что можешь дать мне хорошие вещи» — и т.д.

И так из «ло лишма», но направленного на Творца совершенно практическим, простым образом, он приходит также к некоему налёту «лишма» внутри. Но это только при условии, что он действительно начинает обращаться к Творцу так, что отключение от Творца на несколько минут ради получения — не важно. Но это уже из точки в сердце… Это не как люди со стороны. Есть такие, которые всё время могут кричать Творцу, но у них нет этого конфликта между точкой в сердце и сердцем. Тот, у кого он есть, начинает кричать Творцу. Тогда он уже кричит из… Он сам не знает, но кричит из той точки, которая есть Бина; он уже начинает кричать о том, чтобы эта точка начала наполняться от духовного.

И его связь — уже с духовным кли, с этим началом духовного кли, с Биной, со светом, с Творцом. И он уже начинает быть на духовном пути — связываться, быть связанным с Творцом, а не на материальном пути. Т.е. не из сердца обращаться к какой-то Высшей силе: «Наполни меня», — а он обращается из точки в сердце. Это очень важно. В этом вся разница. Тот, кто обращается из сердца, называется «бааль а-баит», а тот, кто обращается из точки в сердце, называется «Тора». «Мнение бааль а-баит противоположно мнению Торы». В конечном итоге это приходит к противоположности: он начинает уже думать также и ради отдачи. В этом много процессов, но…

В процессе, который мы проходим, мы знаем, что желание — это всё. Если эгоистическое желание растёт и увеличивается — мы говорим об удовольствиях на уровне сердца, — можно было бы ожидать, что у человека, продвигающегося в работе, будет больше энергии, потому что он хочет гораздо больше. Можно было бы ожидать, что это пойдёт быстрее. А вместо этого мы видим по состоянию, что наоборот — работа… Не помогает…

Если бы мы продвигались в нашем желании получать наслаждения этого мира, т.е. у меня есть сердце, внутри сердца я хочу денег, денег, денег — я иду, работаю, достигаю там и здесь, и буквально… Что я делаю? Тогда всё время моё желание растёт, моя страсть растёт, и я уже нахожусь внутри этого. Верно.

Но то, что я иду работать, чтобы наполнить себя из источника, которого нет в этом мире, — выходит, что достижение этого источника противоположно моему желанию получать. И тогда всё время я получаю всё большее разочарование, всё большее ощущение слабости своих сил, но вместе с этим я получаю величие Источника. Величие Источника — по мере усилия, которое я вложил.

Желания как бы… Желания, которые мы проходим, это вещи… Как бы в этом мире тоже проходят всё это, как против точки в сердце, верно? Так как Вы сейчас описали. Так я спрашиваю, всё же и вещи этого мира уже, и на них тоже нет у Вас ответа, Вы понимаете?

Так я хочу больше денег, я продвигаюсь, я хочу больше почёта, чем раньше, напротив точки в сердце, которая выросла, и страсть к этому выросла. Как… Мне трудно делать простые действия, которые вообще не связаны с точкой в сердце? Откуда это идёт? Что здесь такое? Где это?..

Ещё раз.

Мы говорим, что точка в сердце должна расти напротив чего-то и также напротив сердца. Это значит, что мои эгоистические желания к вещам на уровне этого мира тоже растут и увеличиваются.

Ну, хорошо. Я только не знаю, что такое «напротив». Ну-ну… Не важно. Да.

Сейчас, вопрос, так я говорю, если, скажем, раньше я хотел… Не знаю что, скажем, 10 кг почёта, сегодня я хочу 30 кг почёта. Почему? Потому что духовное желание выросло и напротив него выросли ещё желания. Тогда ожидалось бы, что у меня будет больше энергии достичь почёта. Ладно, так у меня есть проблема работать перед Творцом, но в достижении почёта в этом мире должно было бы быть у меня больше энергии, но это наоборот. Я становлюсь более слабым.

Потому что… Ты выглядишь более слабым, потому что ты не получаешь ничего от цели, потому что цель — противоположная. Если бы ты хотел денег и впереди были бы деньги, тогда ты получал бы энергию и ещё большее желание и ощущение… Ты бы нюхал как собака: «Ой-ой-ой… Ещё немного я… Я это…». Ты знаешь, ты бы был более одурманен целью. Это как собаки, которые ищут наркотики, — им дают маленькие порции наркотиков, они становятся наркоманами. Да-да. Иначе они не будут искать. Что делать? Убивают собак этим, но это так.

Но здесь проблема в том, что то, что ты ищешь, и то, что ты должен получить в итоге, — это противоположно. Тогда напротив этого противоположного ты как раз получаешь большее кли, только в форме разочарования. Якобы это вообще не то, что я искал. Но это приходит к тебе не как «не это я искал» — это приходит к тебе как разочарование, что нет ничего. Это…

Почему процесс не построен таким образом, что, скажем, у меня сейчас были бы желания к нескольким вещам — наполнить их, и в дополнение желание к духовному, … я наполнил все желания, и увидел, что это не то, и сейчас я знаю… Почему … нас толкают к тому, чтобы мы увидели состояние «потерял и то и другое»?

Я не понял, в чём суть. Я не понял необходимости выбора между этим и этим. Зачем показывать мне — потерял и то и другое? Почему не дать мне: «Хорошо, деньги — достиг всё, что хотел, остался без ничего. Почёт — достиг, всё, что хотел, остался без ничего. Давай перейдём к духовному. Теперь, слава Богу…»

Это обычно так, действительно, делают свыше. Дают тебе что-то в этом мире, то, что ты хотел, и вместе с этим ты ощущаешь, что это вообще не то, что ты действительно хотел как наполнение. Что у тебя была только горькая ошибка. Что не это вообще наполняет тебя. Я достиг такого хорошего состояния в материальном, и в тот же момент раскрылось мне, что я обязан это выбросить, я не могу терпеть.

И было у нас столько подобных случаев. Это было прямо-таки… Человек заканчивает строить виллу, я помню, он пришёл к нам на первый урок, он сказал: «Что вы здесь делаете? Я сейчас делаю у себя пол, каждая плитка стоит 200 $». Представь себе. Я помню, это был его первый урок у нас. На втором уроке он уже перестал делать эти плитки и перешёл потом в Бней-Брак. Он до сих пор живёт также как-то, в обычной квартире и это… Ты как раз приходишь к материальному наполнению и ты видишь, насколько оно… Обычно так это было. Были как раз случаи…

Показывают человеку, что не материальное наполнение ему нужно. Это ясно.

Он пишет: «В природе человека — просить о помощи только, когда сам он не в состоянии достичь желаемого. Ведь этому предшествует стыд, как сказали мудрецы о стихе: «Когда возвысится 'ке-рум' униженный среди сынов человеческих»[1] — «когда человек нуждается в других людях, лицо его меняется как «крум»[2] [т.е. он то краснеет, то бледнеет]. Что такое «крум»? Есть одна птица в приморских городах, которая называется «крум». И когда солнце освещает её, она переливается несколькими цветами»[3].

Что это за вопрос?

Поговорим как-то. Это напротив вещи очень высокой. Не просто так он нам говорит во «Внутреннем созерцании», что стыд постигают люди очень особенные. Это не стыд, и не крум, и не… С чего вдруг он даёт «птицу» и лицо этой птицы меняется из-за восхода, солнца, это… Это… Какие вещи и какое объяснение он даёт, Ребе? Как он нам объясняет, что такое стыд? Т.е. этот рассказ он… Дойдём до него.

[1] Псалмы, 12:9. Станут рыскать кругом преступные, когда возвысится униженный среди сынов человеческих!

[2] Словосочетание «ке-рум» 'когда возвысится' мудрецы Талмуда читают как «крум».

[3] Трактат Брахот, 6:2.