Урок 2002-07-23
РАБАШ
Что такое «Мир, мир дальнему и ближнему» в духовной работе?
Что значит «ближнему и дальнему»? Зависит от того, как расшифровать понятие. Всякая вещь, которую постигают, постигается только в столкновении с противоположной ей вещью. Без границы творение не может работать. И граница должна быть ясной, потому что постигающий в конечном счёте постигает границу между собой и Творцом, и так образуется у него парцуф, форма, какой-то силуэт. Из этого у него есть восприятие, из этого у него есть различения. Т.е. всегда творение обязано действовать в границах.
Творец создал точку тьмы, чёрную точку на белом фоне абстрактного света. И в столкновении, в ощущении противоположности между этой точкой тьмы и светом, творение извлекает все буквы работы, именно чёрные буквы на белом фоне. И тогда постепенно соединяет их, пока, что называется, не напишет всю книгу Торы.
Это называется, что из тех келим, которые он постигает, и из сочетаний этих букв, которые он сочетает, тогда он постигает всё совершенство Творца. И все эти вещи приходят из разногласия и изнутри именно столкновения, противоборства 2-х противоположных вещей — желания получать и желания отдавать, света и тьмы.
И как мы учим, что в каждой сфире есть частные сфирот, и ещё частные, и ещё частные до бесконечности. Так это. Что такое каждая сфира? Это каждое желание, каждое различение так делится. И, скажем, изначально какая польза в противостоянии? Сейчас видим, что в противостоянии есть польза, потому что без противостояния невозможно продвигаться.
Теперь, когда мы входим в продвижение, скажем, что оно должно быть каким-то видом противостояния, в каких-то формах… Противостояние, скажем, как у Кораха — это не хорошее, а иное — да, хорошо. Т.е. есть вещи, которые против Творца, но положительные, а есть такие, что отрицательные.
Что значит положительные и отрицательные, если это против Творца? Если такие, посредством которых выясняют свойства Творца, чтобы уподобиться Ему, — тогда это положительное; а если это чтобы остаться в них, не для уподобления, — тогда это отрицательное.
Скажем, Корах, — в чём он отрицательный? В том, что это разногласие, которое не приносит пользы. Оно приходит не для того, чтобы подтолкнуть человека к цели творения, а чтобы он оставался в разногласии. А положительное разногласие, наоборот, строит. Как говорят: «Противоречие стариков — созидание». Старики — это те, у кого есть мудрость. Поэтому даже если они противоречат, этим они строят вещи ещё более высокие.
И всё время мы должны понимать, что это работает, поэтому не бояться разногласия, не бояться войти в ссору, во всякого рода выяснения. Главное, с чего начинают изначально — для чего это делают и к чему хотят прийти в конце. Если эти 2 точки всегда перед глазами, тогда то, что делается между ними, — вещь полезная и созидательная.
Поэтому «мир, мир дальнему и ближнему» — это значит, есть состояния и близкие, и далёкие, и как бы за, и как бы кажущиеся против, и все они, если приходят к миру, то это действительно мир, мир и ближним, и дальним, они действуют в положительную сторону. И более того: именно из вещей, которые кажутся далёкими, противоположными и противоречащими, выясняют большие и хорошие различения, именно те, которые особенно выясняют состояние и близки к цели. Это, я думаю, вся суть статьи.
И эти разногласия есть и внутри человека, и между человеком и товарищами, и между человеком и более внешним окружением, между человеком и враждебным окружением. И всегда надо видеть, полезно ли это для цели, т.е. есть ли от этого открытие глаз в Торе, есть ли в этом раскрытие Божественного; или как у Кораха, разногласие, чтобы разрушить вещь и отвести в сторону от продвижения к цели творения.
У нас внутри тоже есть такие свойства, и вокруг нас не хватает нам тоже таких потомков Кораха разных, которые хотят разрушать, просто чтобы смешать, запутать и не дать продвинуться к цели. Действительно, иногда видим, что есть как бы группа людей, у которых нет органа зрения, и они кричат другим: «Вам нельзя открывать глаза». Так это выглядит. И тот, кто открывает глаза, он не в порядке.
Почему не в порядке? Они не чувствуют в этом хисарон, так что и тебе запрещено открывать глаза. Будь как все. Можно понять их, что они несчастны, у них нет ощущения, у них отсутствует чувство. Но как можно слушать их и оставаться слепым, если известно и есть уже какое-то ощущение хисарона, что слепота — это действительно тьма? Так не входя в спор, не смешиваясь с теми, у кого нет никакого интереса и никакого чувства, никакого различения, что называется видеть, что называется даже ощущать хисарон к зрению, просто делать то, что природа требует. Как их природа требует оставаться в слепой природе, наша природа требует открыть это дополнительное чувство зрения.
Это было как какая-то масса слепых, которая кричит: «Тебе нельзя открывать глаза!» Это разногласие, в которое не стоит входить, и оно не ради небес. Потому что небеса, цель творения — это прийти к открытию глаз. Это, по сути, то, чего хотел Корах. Что он хотел? Когда входят в Божественную систему и видят, как это всё построено, конечно, Корах — это ангел, но в функционировании ангелов есть разные роли. Роль Кораха — это роль показать тупик в особом отношении к развитию.
Есть другие силы, которые приводят человека к продвижению, но, конечно, без того, чтобы войти в состояние Кораха, без того, чтобы выяснить его и увидеть, что это состояние не полезно и против цели творения… Т.е. не то что он отрицательный изначально. Нет, конечно нет. Без того, чтобы выяснить его, невозможно продвинуться дальше. Это как мы учим, что есть 22 буквы и есть МАНЦЕПАХ, ещё 5 дополнительных букв, потому что они против границ человека, 5 ограничений малхует, которые есть. И без этих МАНЦЕПАХ невозможно продвигаться, без этих основных границ.
Поэтому нужно в любом состоянии быстро различать эти границы и в них работать; и каждый выяснит Кораха, который в нём есть, и сыновей Кораха, и только через распознавание границ продвигаются дальше. Всегда человека бросает, как из пращи, от границы к границе, от стены к стене, и без того чтобы ощущать какое-то ограничение, не может вообще уловить направление (досл. «найти север»), что называется, куда продвигаться, как продвигаться.
Эти вещи все положительные, и всё, о чём говорится в Торе и в этих статьях, — говорится об ангелах, о силах, которые Творец установил нам, что каждую силу мы обязаны распознать, различить её, различить в ней вещи хорошие, плохие, якобы плохие, и они одинаково важны, совершенно. Нет никакого умаления ни одной силы, которая есть в природе. Нужно использовать каждую из них буквально в полной мере. И тогда говорят: «Мир, мир и дальнему, и ближнему», что действительно каждая приводит человека к цели.
Как управлять разногласием?
Я сказал, как управлять разногласием. Разногласием управляют тем, что не оставляют эти 2 точки — начало и конец. Что если я вхожу в разногласие, то мне ясно, что я вхожу, потому что я хочу выяснить «нет никого, кроме Него». А чтобы выяснить «нет никого, кроме Него», мне нужны силы, «если не я себе, то кто мне?» — я сам. И я иду и выясняю это, что я иду вместе с Творцом, как Творец говорит: «Пойдём к фараону». Т.е. к каждой силе, к которой я прихожу, даже к самой хорошей и самой плохой, неважно, как это выглядит в моих глазах, — я должен приходить туда вместе с Творцом.
Что значит вместе с Творцом? В слиянии с Ним, насколько возможно. И тогда наверняка если я иду всё время с Творцом в это разногласие, и также посреди разногласия, внутри сражения, я также удерживаю внутри себя связь с Творцом на всем протяжении разногласия, и когда я выхожу из разногласия тоже — это знак, что самым коротким путём я прошёл это состояние. Если я в середине в какой-то форме теряю Творца и теряюсь, то время удлиняется.
И неважно, удлиняется время или время короткое, но если в начале и в конце я ощущал Творца, был с Ним как одно, и также в середине временами, всё время, тогда это знак, что я присоединил всё это разногласие к познанию большего величия Творца и к связи с Ним. И тогда до разногласия и после разногласия — у меня есть разница в связи с Ним, что я приобрёл большую связь. Всё.
Это весь процесс и польза от разногласия. Говорят, муж и жена, чем больше ссорятся, тем больше любят друг друга. Да? Что-то в этом есть. Не знаю, верно ли это на 100% в нашей жизни, но что-то в этом есть, когда выясняют разные вещи и видят, что даже с ними вместе потом приходят к миру, к миру в доме. Из этого учатся, как быть вместе, жить вместе со всеми мишкаот… Да?
«Выбоинами» (проблемами).
Выбоинами, которые есть у каждого из них. Т.е. принимают в расчёт хисароны и присоединяют хисароны к связи. Желательно. Но если изначально делают ради того, чтобы обновить связь ещё сильнее, — это другое. Обычно у нас это не так в обычной жизни. В работе Творца это так должно быть: и в начале, и в конце, и в середине всё время цель должна быть первой в каждом действии, в каждой мысли. И тогда, конечно, то, что происходит после действия в мысли, т.е. внутри него, в его глубине, это, конечно, на пользу, чтобы укрепить связь, или в большей мере понимание, подготовку.
Может быть, стоит пробудить разногласие и внутри группы, чтобы прийти к миру?
Стоит пробудить разногласие внутри группы? А что я делаю? Ты не видишь, что всё время я что-то так подстрекаю и так подогреваю, делаю волны? Но вопрос, действительно, в том, насколько да, во всяком случае. Прежде всего, я не вижу, чтобы от этого так уж люди радовались, никто не хочет как бы сдвинуться с места. Но просто это необходимо.
Даже вчера начал делать это в интернете по-русски. Там есть интернет-группа, такой форум внешних групп. Так тоже видел там состояние очень спящее, так, что уже так оставляют, почти что не… И тогда написал несколько таких вещей: где ты, откуда ты, и что происходит, и то, и то. Начали вдруг реагировать, в течение дня получил, может быть, 15 ответов. Ты понимаешь? И с этим ничего не поделаешь.
Но должен быть этот механизм внутри группы, что если действительно нет обновления, и не просто обновления из воздуха, но в поиске, что если нет обновления, это состояние… Мы говорили об этом, что в духовном, если нет ускорения — это остановка и отступление. В духовном это как по Эйнштейну. Даже если ты летишь со скоростью света если это не меняется — это называется, что ты на месте. Ты знаешь это, да? Ты музыкант, не физик. Но так это.
Т.е. любая постоянная вещь равна нулю. Очень просто. И это мы должны принять в расчёт. Должны оставаться на постоянной вещи — это называется «неживой». Всё приходит от неживого. Но то, что неживое — это неживое. Не думать, что в нём есть обновление. А у нас в работе Творца неживой не может даже оставаться на том же месте. Если это неживой, это уже становится потом всё меньше и меньше.
Мы слышали не раз, что единственное, что можно получить от группы и дать ей, — это воодушевление. В последнее время я слышал от разных групп различные формулировки… Это первое. Второе…
Ты ничего не спросил. «Слышал разные формулировки» — откуда я знаю, что ты слышишь?
Что единственное, или самое важное, что можно получить от группы или дать группе?
Возвышение, величие Творца — это самая важная и единственная вещь, которую можно получить от группы. Если ты получаешь это — большего не нужно. Если ты получаешь это недостаточно, то ты должен впечатляться их противоборством, силой разбиения, силой действительно восприятия цели, желанием выжить во всех состояниях по отношению к цели, всякими впечатлениями. Но в общем, в конце концов, главное, что желательно получать от группы, — это величие Творца.
Воодушевление по отношению к цели?
Я не знаю, воодушевление относительно цели — это такие вещи… Скажем, что это так.
Есть мнения у людей, что внешнее воодушевление, вообще внешнее выражение, не имеет никакой ценности, и то, что человек должен делать — это смотреть на лицо сидящего рядом с ним, даже если он спит, и думать, что он действует на очень высоких оборотах, и из этого находить воодушевление внутри самого себя. А то, что он даёт, и то, что он должен видеть в товарище внешнее воодушевление — это вообще неважно.
Есть понятие скрытия в работе Творца. Что это значит? Есть понятие скрытия в работе Творца. Что такое понятие скрытия? Чтобы «быть скромным пред Творцом». Что человек скрывает себя относительно внешней публики, потом скрывает себя относительно товарищей, потом скрывает себя относительно самого себя, а потом скрывает себя относительно Творца. Это ступени, и в этом есть работа, и вещи очень-очень сложные и трудные, и даже нет у нас слов пока, чтобы понять друг друга в этом, и я не касаюсь этого вообще сейчас. Вот.
Но мы находимся в работе самой простой в группе. Что это за работа самая простая в группе? Конечно, было бы лучше всего, если бы мы не говорили о работе Творца вообще и учили бы «ТЭС» или читали статьи, не говоря ни слова, каждый из самого себя, не раскрывая сердце каждого. Но в этом мы были бы… Каждый вообще не смотрел бы на другого, не могли бы мы соединиться с другим, думали бы, как глаза видят, и никто не узнал бы сердце своего товарища, а знал бы только внешнюю форму его. Тогда, конечно, так мы не укреплялись бы друг от друга.
Это, может быть, даёт работу одному по отношению к другому: ценить товарища, верить выше знания, что он велик, что он находится в работе, а не просто он сидит здесь даже с таким лицом, будто ему всё равно. Так вели себя хасиды. Это всё понятие хасидизма, свойство Бины, «быть скромным». Входили в синагогу в Йом Кипур и клали себе здесь крошки хлеба, как будто только что поели. Всякие такие вещи делали. Ссорились. Т.е. избавиться от всевозможных опасений, что занимаются внутренней работой, против постороннего восприятия, сглаза, что называется. Сглаз — это против работы Творца существует. Против животных вещей — мы не говорим об этом. Так, конечно, это состояние, к которому желательно прийти.
Но если мы будем заниматься так, то мы все уснём, пока все не станем спать дома, а не здесь. Поэтому у нас принято говорить о том, что написано в статьях, вслух, во весь голос, что написано так и так. У нас принято показывать друг другу не внутреннюю работу, которую человек делает, а то, что каждый человек делает ради группы, чтобы каждый впечатлялся от товарища и хотел делать не меньше него. И можно понять здесь тех, кто чувствует, что стоит более внутренне это делать, и есть такие, кто понимает, что без этого нельзя, а только внешне пока.
Ты понимаешь, это проблема. Это проблема. С моей стороны, даже если человек спит во время урока если он присутствует, и обычно он учится, а иногда он действительно падает и спит, или падает от усталости физической, или падает от своего внутреннего состояния. Так ты видишь, я не кричу ни на кого?
Ч… Я кричу на тебя, что ты спишь всё время?
Так есть проблема, есть люди, которые всё время…
Ты знаешь, мне не важно, даже если это постоянно.
Я говорю тебе серьёзно. Я пробуждаю их иногда так, но действительно из моего внутреннего состояния я не кричу на человека из-за его внутренней работы. Я могу кричать из-за поведения, тоже не так уж, но в основном я кричу из-за его обязательства по отношению к группе. Это сделал — не сделал, это обещал — не сделал, всякие такие вещи, совершенно внешние. Работа, которую каждый… Нагрузка, которую каждый принимает, — обязан выполнить, в этом нет компромиссов.
А о более внутреннем, чем это, как кричать? Это действительно его дело. Я не буду взвешивать, насколько каждому трудно делать всякие духовные усилия — это не моё дело. Поэтому, хотя мы говорим об этом и думаем так и так делать, но пока я не знаю… Может быть, попробуете, каждый в своей группе, делать так во всевозможных видах: или согласиться не говорить никому ничего, или — да.
Не знаю, это ваше дело, мне это не мешает. С моей стороны — пусть спит половина людей. Иногда мы хотим изучать что-то такое, или вопросы так, спор — тогда это должно пробудить всех так. Но, ты видишь.
То, что Вы говорите, что это наше дело, это просто как бы… Вам всё равно…
Это не то, что мне всё равно.
Вам не мешает.
Откуда ты знаешь, что это не мешает и что мне всё равно? Из того, что я так себя веду, из того, что я не реагирую, — значит, мне всё равно? Это очень меня заботит, просто я знаю, что в это я не вхожу, это вещь внутренняя.
Это не наша работа как бы?
Нет, не твоя. Может быть, да, может быть, да — твоя. Но это не моё дело. Ещё раз. Почему? Потому что в группе то, что ты можешь делать по отношению к товарищу, это не то, что я могу делать по отношению к тебе и к нему. Я по отношению к тебе и к нему не могу этого делать, мне запрещено это делать. Я не могу войти в твою внутреннюю работу.
То, чего ты здесь касаешься, — это относится к свободе выбора и к внутреннему развитию твоему личному. Я ещё помогаю тебе в вещах, которые ты не знаешь. Там ты не знаешь, и не будешь требовать, и ты… Просто это моё дело как учителя, как сопровождающего. Всё. Но в других вещах я оставляю тебя, и я не могу туда войти. Это…
Там, где я могу, я вхожу, не беспокойся. Всё. Остальные вещи — это ваше, и ты можешь говорить в группе: «Мы теперь в группе делаем так и так». Установите какой-то закон и выполняйте, пожалуйста. Попробуйте его, насколько он продержится, научитесь из этого, стоит или нет, полезно или нет. Пожалуйста!
Это… Это в полном порядке. Но не то чтобы я пошёл и сказал вам это. Мне нельзя. Если я не делаю, а ты знаешь мой характер — я готов каждого заставить сделать то, что я хочу как бы, и установить, и обязать. Это в животной жизни. Но в духовной жизни, где закон «идти за личностью», каждый — он один и единственный, и туда я не могу войти.
Так что не требуй от меня, а в группе требуй от своих товарищей то, что ты хочешь. Согласятся — да, нет — нет. Это вы там равные. Да. Ты видишь, Творец оставляет нам какую-то свободу выбора. От высшей ступени до нижней ступени невозможно установить всё. Ситуация, советы, толчок, пробуждение изнутри — всё делает высшая ступень. Кроме одной вещи — в развитии оставляют какую-то свободу, и эту свободу ты должен наполнить, не я.
С другой стороны, люди привычны быть очень покорными, что очень удобно. Т.е.…
Конечно, все привыкают и ждут: «Ну, когда Рав накричит ещё раз, когда он сделает ещё раз».
Если это удобно, то говорят: «Вот, Рав сказал, что это не мешает».
Весь мир, весь мир такой. Скажи мне, посмотри на весь мир, сколько людей хотят быть большими руководителями? Сколько их? Один процент, может быть, из всего мира, и это тоже много. Но один процент из всего мира — у них есть какое-то желание, толчок быть в чём-то первым, что-то устанавливать, что-то делать, что-то производить.
Остальные согласны: «Оставь меня, дай мне просто делать свою работу, и всё». Рабочие на стройке, иди посмотри, сейчас строят здесь здания, посмотри, у тебя там 30-40 человек работают, потеют в какой-то… На солнце. Какие-то действительно страшные вещи, вроде бы. Я смотрю на них — я не способен на такой труд. С утра до ночи, ты не видишь почти никакого продукта от всей этой работы. Что у тебя есть? Есть это здание, нет здания — ему не важно, только получить зарплату. И действительно ему достаточно, он не требует большей работы, он не страдает оттого, что он не творческий в чём-то. Желание получать так не развито. И они согласны, он не хочет даже: «Дай мне приказ, я сделаю, оставь меня со всеми проблемами». Таких 99% людей.
Мы, каждый из нас должен быть шпиц, лучшим. Работа Творца — это то, что у тебя есть призыв к тому, что ты собираешься устанавливать, что ты собираешься быть самостоятельным, особенным, ты хочешь уподобиться Творцу. Ты понимаешь, о чём ты говоришь? Это не уподобиться какому-то управляющему работой или какому-то профессору, или главе правительства. Уподобиться Творцу!
Так что если у тебя есть к этому какой-то внутренний толчок, то действительно ты идёшь к этому, а если нет, то ты становишься хасидом. И хасидизм — так со всякими его красивыми законами, ты знаешь, это традиция, недельная глава. Я не говорю, что это не хорошо, это согласно внутреннему желанию, которое есть в народе. Но ты видишь, сколько хотят быть… Хотят — тоже не хотят, не выбирали, а есть у них уже это желание, которое толкает их быть единицами, тоже есть такие. «Из тысячи — один» написано. Я думаю, из миллиона один, дай Бог, чтобы был. Всё.
Из семидесяти миллионов.
Да. Так что ты тоже не можешь непременно одинаковым образом требовать от каждого. Воодушевить в общем — да, но действительно… Если человек ещё не ощущает внутри толчка стать единым, как Творец, тогда — нет. Ты стабилизируешь в нём желание получать, ты можешь пробудить в нём, ускорить развитие этой точки только посредством внешних действий таких, общего пробуждения.
Но кроме этих людей, которым всё равно, нет больше людей, мне некуда пойти.
Кроме этих людей тебе некуда идти и нет у тебя больше людей. Так что старайся построить из них действительно группу, и как можно большую. Потому что это единицы, количество очень маленькое. И чем больше группа будет, там всё же будет бо́льшая сила. «Во множестве народа — величие Царя». Ты должен знать Царя, ты должен впечатляться от величия Творца, и от одного, 2-х, 3-х ты не можешь, может быть, от 20-30 да.
Поэтому, даже если есть здесь такие, которые хасиды и полу хасиды, и половина уже тянется быть каббалистами, получающими ступень Творца, и есть больше, есть меньше, — так всем должно быть место. Но в группе можно сделать больше, чем я могу сделать.
Я кричу, как управляющий работой, на вас. В этом я чувствую себя вправе это делать. Это просто как в деле, у меня есть также здесь это… Это бизнес. Это дело, которое обязывает… У нас есть распространение, у нас есть внутреннее постижение, покупка, продажа, всякие вещи. Это предприятие. Но в духовные вещи я вмешиваюсь таким образом, что вы не знаете.А то, что вы можете, вы можете сами всё сделать. Вот. Уже говорили об этом.
Мне жаль видеть, что люди действительно на следующий день уже оставляют какую-то идею, которая у них есть. Говорили о группах, о различных «так делать, так пробовать», через несколько часов, на следующий день уже половина этого дела падает. Ещё день-два — 90% падает.
Я всегда записывал у Ребе всё, что слышал, что мне ещё казалось, что стоит. Сколько вещей он говорил в ясной форме? Очень мало. Но я записывал их, да, как я всегда веду записи, и потом я доставал их. Находится ли это снова у меня? Нет. Обновить это? Нет. Спросить его об этом? Нет. И т.д.
И тогда у меня был пачка такая, есть здесь, я вижу, у людей такие блокноты, да. И я возвращался к блокноту, к прежней дате, и я видел — да, нет, где я нахожусь в этом, или в книгах записывал. Не давать вещи, которая важна, упасть, не забыть о ней, потому что я ещё не распознал её важности, так что она исчезает у меня, а чтобы обновить её. Сколько учатся, сколько читают о группе — всё ещё это не имеет важности.
Это моё впечатление, но дело в том… Самая новая вещь, которую я слышал и видел, — это делать, по сути, то же самое, но с другими людьми. Люди сменились, но давайте делать то же самое, чтобы это было, как раньше. И это самая хорошая вещь, которую я слышал. Менее хорошая вещь, что люди так рады тому, что разошлись из групп, потому что это было тяжело им, и сейчас они рады, что могут отдохнуть, и никто…
Человек впечатляется от обновления. Человек впечатляется от обновления. Вопрос, в чём он находит обновление? Или в других людях, или в стиле работы, в более высокой цели, в каком-то новом различении. Но должны жить тем, что видят обновление — это обязанность, чтобы всегда было перед глазами, иначе падают. Иначе падают.
Это очень большая проблема, что человек скучает и действительно не знает, что делать. Почему, ты думаешь, я написал так много книг? Если бы я не был обязан как бы выпускать в свет, что бы я делал? Ты понимаешь? Пошёл бы что — погулять, пошёл бы, не знаю… Какой-то… Просто даже эти вещи простые, что я перевожу и выясняю, делаю так, упорядочиваю — это всё время толкает меня видеть те же вещи глубже, глубже. Так ищут, в частности, когда есть столько времени. У меня есть много свободного времени, кроме 2-х часов, которые я работаю, а остальное время? И здесь 3 часа. Что ещё? Если бы я не наполнял их таким образом, действительно по обязательству, которое я взял на себя, то я бы действительно уже давно, не знаю что, повесился бы от скуки.
Так что надо изобретать всякие возможности, всякие причины, чтобы было всё время обновление. Ты понимаешь? Это проблема. И действительно, есть скучные вещи. Так я отвечаю на письма, письма по электронной почте по-русски. Я пишу книгу, статьи в газету, книгу к лекциям, которые готовит товарищ в Америке, хотя бы… Здесь брошюра, может быть, газету мы создадим. Всякие вещи, ты знаешь, всё поделено. Иногда я не способен заниматься этим — я занимаюсь этим, не способен и этим — или возвращаюсь к этому, или к чему-то другому. Но чтобы было несколько вещей, что всегда можно бросить себя к чему-то, что не отталкивает тебя до такой степени, что ты останешься в воздухе. И эти вещи должны быть.
Но в группе, слава Богу, у тебя есть там несколько людей, у каждого есть идеи, у каждого… Но неважно, за какой идеей идти, действительно неважно. Главное — заниматься. Это как тот закон с тестом для мацы: когда делают мацу, 18 минут тебе нельзя оставить тесто, ты всё время должен заниматься с ним. Иначе желание получать вместе с водой сразу же закисает. Всё время ты должен делать, так что неважно, каким образом, — какой возможен.
У меня много впечатлений после 2-х-3-х недель, что я ходил… И видел, что приходят, с одной стороны, к людям, говорят: «Мы — свободная группа, и самое важное выяснение, которое есть у нас сейчас, — это пойти завтра на урок или не пойти завтра на урок; каждый, кто хочет, может прийти, и каждый, кто не хочет, может выйти».
Нет, вопрос прийти на урок или не прийти на урок — такой вещи нет. Это просто «закон и не преступить». Это не может быть вообще вопросом.
Нет, это не может быть вопросом. Каждый может выбрать, скажем, если у него нога сломана или голова, или что-то такое, тогда он не приходит или да, приходит. Это другое. Но человек, который более или менее здоров, даже если у него температура или что-то такое среднее… Не могло быть вообще такого вопроса у Ребе: прийти или не прийти.
Я говорю это серьёзно, это… Так, немного болен. Что такое болен — будешь лежать дома? Так поспи здесь. Эта привычка, что ты можешь остаться дома какой-то один день в неделю, ломает тебе вообще весь путь. Этого не может быть. Немного ты даёшь, каплю, уже прорвал границу, и тогда не знаю, что это может быть. Если я не способен прийти учиться откуда-то, то я всё-таки встаю и делаю это дома. Этот порядок держит.
Мы видим даже у стариков: выходит на пенсию, если не делает ничего — умирает. Он обязан сделать себе распорядок дня, гулять и работать, и делать всякие вещи, быть обязанным. Люди не хотят выходить на пенсию. Почему? Потому что это действительно ломает им жизнь. Это видно, насколько это не здорово для тела если оно не работает, даже наше тело.
Так что нет такой вещи, вопроса о… Может быть, что товарищ не пришёл, и тебе нельзя спрашивать его, и ему можно не приходить… Это вопрос меньше, чем быть в Бней Барух. Я говорю со всей серьёзностью, это закон, что все — здесь, все, прежде всего.
Ты болен, ты здоров — тащи себя сюда, и здесь ты сидишь, выпей чашку кофе, что-то, реши, что ты хочешь дальше делать. Но прежде всего ты сидишь здесь на стуле, на твоём стуле. Кончено. Т.е. не может быть, что это после размышления, — это до всякой мысли ты уже сидишь здесь, после этого начинай думать. Тебе нельзя спрашивать, прежде чем ты придёшь сюда, прийти или нет, что-то, — нет такой вещи.
То, что больше всего раздражает, не знаю, — это отсутствие способности решения у человека. Если группы, скажем, чтобы организовались за полчаса или за час, — это тоже будет отсутствие способности решить. Так я буду сидеть здесь и не сдвинусь отсюда. Это люди, которые также ходят просто между группами, — это тоже потому, что не…
Если ты поговоришь с психологами, то они скажут тебе так же, и мы видим это тоже снаружи, насколько мы не понимаем, кто мы, как лучше соединиться, и по какому критерию соединиться, и с кем действительно мне будет более полезно, может быть, в отношении цели. Может быть, сейчас мне нужно соединиться с теми людьми, с которыми я вообще и не думал, и не разговаривал с ними никогда, из всей группы Бней Барух. Мы не знаем этого, а пробуйте всякие возможности, я сказал.
Не пробуют.
Не пробуют. Тогда давайте сделаем так: до роста 1,70 м — одна группа, от 1,75 м — вторая, и т.д. Товарищ смеётся, что, в какой он будет группе…
Он не входит.
Вот. Ну, так что ты хочешь, чтобы я сделал? Я хочу, чтобы вы попробовали все возможности, в этом вы узнаете друг друга. Не то чтобы вы нашли какую-то возможность, вы в конце концов найдёте, что неважно что, но вы в этом узнаете друг друга лучше, по крайней мере, ты смотришь один раз на каждого, и это очень важная работа.
Согласно тому, что мы видим в духовном, может быть, стоит посмотреть на людей, которые совершенно-совершенно не были в твоём поле зрения никогда, просто ты не видел их. Может быть, именно их стоит принять во внимание. Потому что если ты не обращал внимания на них и сейчас ты обратишь внимание силой на них, ты извлечешь из них такие вещи, которые точно против тебя.
Ты выбираешь того, кто больше похож на тебя. Может быть, наоборот, нужно взять кого-то совершенно-совершенно непохожего, и он покажет тебе со своими свойствами, что такие свойства также находятся в тебе, но они дремлющие.
Скажем, я возьму товарища. Он такой, знаешь, как бы… Как черепаха такая — то, что он делает, как он говорит. Я смотрю на него… Это просто я говорю о какой-то вещи, которая снаружи видна, разница между нами, да. Но если я, скажем, буду с ним, и будет ещё много таких противоположных вещей, эти противоположности находятся во мне тоже, только я не пользуюсь ими. Так он поможет мне извлечь весь этот резерв из себя, который есть во мне, и тогда я обогащусь изнутри свойствами своими, которыми я никогда не пользовался, может быть.
Это тоже обновление.
Это будет для меня обновлением, конечно, обновление. Потому что я всё время был, может быть, посредством воспитания, или посредством всякой рекламы, или чего-то, не знаю чего, во всяких таких вещах, что я развил только какую-то одну часть из моих способностей, а сейчас я развиваюсь в чём-то ещё. Так что не нужно, может быть, искать того, кто подходит. Может быть, наоборот.
Как в соответствии с астрологией: не должны быть муж и жена именно одного знака. Верно?
Нежелательно.
Нежелательно, чтобы были одного знака. Почему?
Потому что одинаковые свойства — это всё время удары.
Одинаковые свойства — всё время удары. Ты видишь? У тебя в этом это заметно, ты, видимо, понимаешь в этих свойствах много, и другой тоже понимает в этих свойствах много, потому что у него это тоже в действии. Так что вы, действительно, каждый — в своей остроте, во всяких различениях, и тогда они уравниваются.
Или противоположно или вообще не постигают друг друга никогда.
А, ты видишь? Или противоположно, или совсем проходят так один мимо другого. Хорошо, там говорят только, что у него мир от покоя, ты понимаешь, а у нас…
Также цель.
Да, цель, что, ты знаешь — не ссориться. У нас это не важно, даже если я буду ссориться, только чтобы была у меня цель — это другое. Но не знаю, нужно что-то делать.
Есть ещё какие-то различения?
Есть очень сильное ощущение неудобства если ты говоришь человеку: «Вот, посмотри, с кем ты сейчас находишься, ты видишь, что это не твоё место?» Он говорит: «Да, я вижу, что это не моё место, но я не могу сдвинуться, потому что мне неудобно перед всеми».
Я скажу тебе: у нас в синагоге были люди всевозможных типов, от простых рабочих до больших бухгалтеров. Скажем, он был бухгалтером в большой компании. Это компания, которая привозит в страну всё железо и сталь, и всякие вещи из Швеции, из США. Он был действительно в этом очень большой. И были такие, которые были большими подрядчиками, и были действительно жившие с подаяний, действительно это их профессия, и всякие такие, также по происхождению. Т.е. я и ещё несколько были из России, потом они приехали, уже в последние годы, уроженцы страны, американцев несколько было, хасиды и вернувшиеся к вере. Я не знаю, видели, что, скажем, хасиды и вернувшиеся к вере не соединяются вместе. Воспитание, не тот же внутренний язык.
Также и у нас здесь трудно идёт объединение между израильтянами и русскими, менталитет и также язык, вcё же… Короче, говорит это о многом между людьми, в общении, но потом, я верю, что это не мешает.
Что сказать тебе, не знаю. Я помню, я удивился, приехав из Реховота, что Рав идёт на какую-то важную свадьбу и берёт с собой людей, совершенно не… Простых, не каких-то красивых хасидов, которые будут рядом с ним, как приходит адмор и… Нет, он берёт… Взял меня, я всегда приходил в коротком пиджаке, в какой-то шапочке такой, я ходил в натуральной обуви, даже без носков, у меня была проблема тогда… У меня всегда есть проблема с кожей, так были проблемы с ногами. Вот, брал меня, брал ещё Йосефа, йеменца такого, йеменца-йеменца. Ты знаешь, одет так и всё такое. Адмор ашкеназский, поляк, берёт такого человека и меня, какого-то русского, вернувшегося к вере, и идёт с ними на какую-то важную свадьбу. Это вообще не принято. Так он делал.
Так что сказать, я не знаю, смотри, с кем соединяться. Мы должны всё время работать над этим. Но всё время — это не то что у нас есть ещё время, это останавливает нас.
Ну, Санелевич, есть у тебя какой-то итог того, что происходит в группе? Выбрали тебя ответственным. Ну, какое у тебя общее впечатление?
Есть 30 человек…
По какому принципу соединятся? По характеру? По тому, что похоже?
Соответственно тому, что мы говорили в субботу. Остались только немногие люди…
Много одиночных людей, да? И маленькие группы тоже, по 3-4?
…группы по 6 людей…
От 6-ти и дальше и одиночки?
Просто ищут, пробуют, но это не…
Кто ещё не соединен? Есть много? Я не вижу. Или… Хорошо. Ну, ещё. Да… Да… Что тебя не берут?
Ищу тоже.
Ты ищешь что?
Я ищу, действительно, то, что Вы сказали, — простой уровень, на уровне материальном. В каждой группе есть такие, с которыми я могу соединиться, и есть такие, с которыми это немного проблема…
А-а.
Сейчас я не проверил глубоко, так что это…
Что значит — не проверил глубоко? Уже не о чём говорить после этого. Уже сказал слово, что всё. Что это — не проверил глубоко? Так что ты сидишь так спокойно?
… по правде, у меня нет этой способности, т.е. нужна потребность для этого, т.е.…
Ты не чувствуешь потребности?
Потребность — да, но срочность внешнюю, как бы, что люди действительно… Это больше, чем просить, это… Если ты просишь, то люди говорят тебе: «А, да, сегодня-завтра». Но если ты требуешь, то это уже оставляет другое впечатление.
Ты ходил ко всем и просил, прежде чем требовать?
Ко многим людям. Да.
Хорошо. Ну, и что с тобой случилось? Да, ничего, как обычно, ты отстаешь на несколько лет, как после каждого действия. Что поделаешь — природа. Видимо, это… Ну, если это 3-4 — это в порядке, это… Я думал, намного больше.
Хорошо, давайте учить что-то. Я не хочу продолжать часть 16, потому что не слышат — множество людей снаружи.